Чтение онлайн

В июле в Нахчиван вошли англичане. И не придумали ничего лучшего, как создать здесь марионеточное правительство, члены которого не рисковали даже выходить за пределы своего военного лагеря. Нахчиванцы фактически не давали английскому губернатору полковнику Деви исполнять свои "обязанности", то есть смотреть сквозь пальцы на бесчинства армян. Власть находилась в руках Калбалы хана Кенгерли, одно имя которого внушало дашнакам ужас.

Бои... Бои... Бои...

Под селом Демурчи - с Долухановым.

Жестокая бомбежка армянами сел Таза-Кепир и Курдчи...

Уступили Демурчи. Потерял пятерых своих аскеров. Село разгромлено и разграблено "мешочниками", теми, кто специально шел за армянскими войсками, чтобы собрать ценности, а затем деревню поджигали. Жара. Пыль. Я не спал трое суток. Отряд Кербали хана подкрепил наши, зависшие на пределе, силы. Выбили армян из того, что когда-то называлось Демирчи и от Волчьих ворот, гнали их до станции Араздаян... Приготовились к обороне Беюк Веди, рассчитав, что именно туда будет направлен очередной армянский удар.

Полковник Керим Хан спрашивает у меня:

– Вы профессионал! Где вы учились военному делу?

– В Тертере, - совершенно серьезно отвечаю я. Он явно удивлен, но вопросов больше не задает.

После вмешательства англичан и долгих переговоров со вновь образованным правительством войска Армении входят в Нахчиванский и Шаруро-Даралагезский уезды. Лишь Беюк Веди, благодаря нам, остается непокоренным. 4 июля армяне в третий раз делают попытку наступления на село. Выдвигаемся им навстречу тремя колоннами на заранее подготовленные позиции и встречаем шквальным перекрестным огнем. Затем выпускаем конницу. Мне кажется, что бой длится миг, но проходят часы, прежде чем становится ясно: они побежали. В качестве военных трофеев нам достается четыре пулемета, около 400 винтовок, походная кухня, их канцелярия.

Оказывается, я ранен в плечо. А ведь не заметил этого в горячке конной атаки.

– А ты думал, что бесплотный?
– смеется Аббас Кули, навещая меня в лазарете. На его обожженном солнцем, запыленном лице ярко сверкают глаза и зубы. Он еще весь находится как будто в вихре победной скачки, напряжен и подтянут.

– Дали бы мне разбить их окончательно и навсегда, - неожиданно говорит он, и я, прикрывая веки, вижу, как неудержимо несется он, припав к развевающейся гриве коня впереди наших войск, сверкая молниеподобным клинком...

– А то развели дипломатию! Из Парижа и Лондона армяне руководят всем...
– досада слышна в его голосе.

Проваливаюсь в забытье. Огненные волны окружают меня вперемешку с дымом и вонью горелого мяса. Огонь мягкими лапами подхватывает мое тело, я становлюсь головешкой и не чувствую уже больше ничего - ни скорби, ни боли, ни страха перед неизвестностью.

Из Шарура прибыл связной. На Веди армянами готовится четвертое наступление. Наши люди предполагают, что его возглавит сам Дро, помощник военного министра в дашнакском правительстве. С ним, кроме регулярных войск, будет отряд "маузеристов".

На военном совете, предлагая наш план отражения этого наступления, Аббас Кули шутит:

– Да пусть хоть шайтанов выставит с бомбами, мы их все равно разобьем.

Я еще очень слаб и, кроме как в обсуждении плана, ни в чем участвовать не могу. Решаем на этот разподпустить их поближе. Оставим передовые позиции, но зато укрепим оборону села. Пусть решат, что мы вообще покинули Беюк Веди. План жесткий. Он не предусматривает маневра для отступления. Наш отряд таким образом превращается в сжатую пружину, которая силой своего удара при атаке должна буквально смести врага.

...Они шли густой ордой, избегали ровных мест, крылись по низинкам. До решительного удара все не показывались, собирались, видимо, грянуть разом. Метрах в ста перед оставленными нами укреплениями замедлили наступление, залегли... С правого фланга кто-то бросил бомбу в пустые окопчики. Выждали. Поползли по выжженной жесткой траве. Я лежал на крыше одного из высоких амбаров с биноклем, видел их выцветшие от солнца и пота английские гимнастерки, уловил шевеление на левом фланге в дальнем лесу - там затаилась конница, повозки с пулеметами.

Вот их первая цепь перевалила бруствер наших окопов. Скрылись там. Начнут ли стрелять по селу? Нет, решили подойти поближе, перебежками, перебежками пытаются окружить Веди. Показалась и конница, хлынула, разбившись на два потока вторым кольцом.

"Пора..." - Шепчу... "Пора..." А наши уже запалили с двух сторон села сухую до звона траву. Побежала по полю огненная змея и вдруг с треском встала во весь рост, обвила наступающих смертельной петлей. Вой, треск пламени, крики, ржание коней, стрельба - все слилось в один дикий рев. Земля шевелилась передо мной сплетением скрюченных горящих тел, мертвых и еще живых. Дыбились лошади, натыкались на пулеметный заслон, сбрасывали седоков, мчались, обезумевшие, посреди огня. А около леса начался уже рукопашный бой...

Через час с небольшим все было кончено...

Армяне отступили, преследуемые нашей конницей до села Иова, оставив на подступах к Веди тысячи убитых...

Часть нашего отряда тут же отправилась, как подкрепление отрядам братьев Нахичеванских, на железнодорожную линию Эривань - Джульфа, где около станции Норашен шли особенно упорные бои. Там армяне отражали атаки мусульманских войск с бронепоезда.

Я же, стесненный в своих действиях ранением, задумался о том, что пора мне перебираться поближе к родным местам - в Карабах... Там еще с начала 1919 года глава английской военной администрации генерал Томсон своим официальным распоряжением назначил временным губернатором Зангезурского, Шушинского, Джеванширского и Джебраильского уездов моего давнего друга доктора Хосров бека Султанова. Знал я также и то, что там запрещалось перемещение любых войск без разрешения английского командования.

Шуша...

Коротко рассказываю Хосров беку о положении в Нахчиване. Его усталое лицо светлеет.

– А я здесь связан по рукам и ногам, - говорит он.
– Меня еще только предлагали на эту должность, никто толком и не знал, что я за человек, а армяне в Тифлисе завопили, будто я "агент Турции", "панисламист" и прочая чепуха. Уже и англичане заверили, что я вполне благонадежен и буду подчиняться во всем здешнему резиденту Монк-Мэзону, а они постоянно интригуют, саботируют мои решения, всячески пытаются очернить перед союзниками. Только здесь я понял, Ибрагим бек, что у них ограниченные, "куриные" мозги...

– Не совсем согласен, - улыбнулся я.
– Мозги-то куриные, но повадки гиены.

– Да, странные существа, эти армяне, - продолжает Хосров бек, - они организовали подписку против меня, когда здесь было запрещено перемещение любых войск. Но, поскольку никаких других войск, кроме банд Андраника здесь не было, и ему пришлось подчиниться англичанам, уйти в Герюсы, то ведь ясно, чего они хотели... Безнаказанно убивать азербайджанцев. Теперь вот послали к Томсону в Баку местного епископа Вагана. Требуют устранить меня и создать дашнакское правительство. Громоздят ложь, что я провожу здесь абдул-гамидовскую систему уничтожения армян. Теперь вот под их влиянием англичане передали Зангезур в управление Армянскому национальному совету.