Чтение онлайн

— Хорошо, что ты пришел, а то пришлось бы мне провожать твою даму до дома.

Директор снова поднялся, и Марта тоже встала, прижимая копилку к груди.

— Она все мне рассказала. И даже предложила закрыть обеспечительный платеж из собственных сбережений, — Сергей Наумович улыбнулся. — Пришлось напомнить, что академия никогда не брала и не будет брать со своих студентов деньги ни за что, кроме обучения, условия оплаты которого прописаны в договоре. А еще, что ваше участие в конкурсе совершенно бесплатное, и все организационные вопросы я, как и положено дирекции, взял на себя.

Суровое по-началу лицо Матвея разгладилось, а Марта подумала, что сейчас он выглядел очень уставшим. И еще потерянным, как будто эта ее выходка стала последней каплей в чаше его терпения.

— Простите, пожалуйста, — сказал Матвей, и Сергей Наумович рассмеялся.

— Глупости, никаких извинений не принимаю, — он положил руку на его плечо и сжал. — Лучше позаботься о том, чтобы эта добрая душа благополучно добралась до дома.

Матвей кивнул и протянул Марте руку, за которую она ухватилась так же крепко, как утопающий хватается за спасательный круг.

— И еще кое-что, — заметил Сергей Наумович, когда они уже отошли к двери. — Пусть победит сильнейший.

Матвей кивнул, и они с Мартой вышли, а потом половину пути до ее дома шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Миновав арку, Матвей вдруг остановился у детской площадки и сел на лавочку, потянув Марту к себе на колени.

— Ты правда собиралась внести все свои накопления в счет конкурса?

Она кивнула, и Матвей рассмеялся, а затем убрал прядь ее волос за ухо, отчего в животе Марты потяжелело от удовольствия.

— Ты же понимаешь, что это — взятка, и Сергей Наумович никогда бы не принял эти деньги от ученицы?

Глаза Марты округлились, и она запротестовала, размахивая руками:

— Но я хотела помочь! Это же мои деньги, почему я не могу распорядиться ими, как…

Договорить Матвей не дал. Обхватил ее лицо ладонями и поцеловал, нежно и ласково — впервые с их последней ссоры. Марта замерла, а потом накрыла его ладони своими и приникла ближе, теряясь в эйфории прощения, которое, наконец, получила.

— Как ты умудряешься быть такой наивной и хитрой одновременно? — спросил Матвей, и она пожала плечами, наконец, без зазрения совести наслаждаясь его близостью.

— Я просто тебя люблю.

Матвей вздохнул, провел пальцами по ее подбородку.

— Больше никаких секретов? — спросил, ловя взгляд Марты.

— Больше никаких секретов, — со всей серьезностью ответила она, и потянулась к его губам.

Впервые Марта готовилась к конкурсу одна. Выбор платья и аксессуаров, прически и макияжа — все легко на ее хрупкие плечи, но она справилась. Не могла не справиться, ведь напряжение между ней и Илоной не только не исчезло, но и перешло на новую стадию холодного игнорирования.

И, так как Родион всегда и во всем поддерживал мать, Марта не рассчитывала увидеть родителей в зрительном зале. Она даже не попросила отца отвезти ее к месту проведения конкурса: сама вызвала такси через приложение, еще больше укрепившись в мысли, что в жизни взрослого не было ничего сложного.

Марта прибыла за час до начала конкурса. В многолюдной суете отыскала своих и присоединилась к оркестру уже за кулисами. Матвей отписался, что скоро будет, и Марта понадеялась, что декабрьская метель не сильно его задержит. Когда Светлана Анатольевна закончила с последними напутствиями, слово взял Сергей Наумович.

— Главное — это побороть внутренний страх. Вы готовились к этому дню без малого полгода. Уверен, разбуди я любого из вас посреди ночи, вы бы с легкостью сыграли свою партию, ни разу не ошибившись!

— Мы покажем всем супер-класс! — крикнул Вано, и за кулисы ворвался запыхавшийся Матвей.

Марта подошла и взяла из его рук гитару, давая Матвею возможность спокойно переодеться.

— Я верю в вас, как в себя самого, — Сергей Наумович поднял над головой кулак, а Светлана Анатольевна перекрестила, кивая. — Удачи!

— Ты как? — спросил Матвей, забирая у Марты гитару.

А она залюбовалась тем, как красиво белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и светло-синие прямые джинсы сочетались между собой. И подходили к ее собственному нежно-голубому платью.

— Волнуюсь.

Матвей наклонился, касаясь ее лба своим, и прошептал:

— Мы справимся.

И не соврал.

Оркестр музыкальной академии выступал шестым, и к тому времени половина мест в зале была занята близкими и родными конкурсантов. Когда они вышли на сцену, Матвей помахал рукой Есении, и Марта сразу заметила ее вместе с Аськой на шестом ряду с самого края.

Она тоже подняла руку, передавая привет младшей сестре Матвея, а потом на два ряда выше заметила знакомое лицо. Илона с отцом тоже были здесь. Родион, решив, что Марта машет ему, покачал ладонью в ответ, но мать даже не пошевелилась. И она отвернулась, чтобы не расстраиваться перед самым важным выступлением в ее жизни.

Наконец, свет погас, и в зале воцарилась тишина. Огни прожекторов направили на сцену, где в красивом черном платье Светлана Анатольевна сначала поклонилась публике, представила их академию жюри, и только потом обернулась лицом к оркестру.

Марта взяла скрипку на изготовку, поймала обнадеживающую улыбку Матвея и, когда дирижер взмахнула руками, начала играть. Стоило музыке заполнить собой пространство зала, как все страхи и сомнения исчезли, оставив только удовольствие от вибрации инструмента в руках.

Матвей ворвался в исполнение со свойственной его импровизации страстью. На второй трети своей партии он поднялся со стола, и Марта услышала, как от восторга завизжала Аська. Она тут же представила, как скривилось в осуждении лицо Илоны, и заставила себя смотреть только на Матвея.

На то, как красиво и виртуозно его пальцы порхали над грифом, а правая нога отбивала ритм. На улыбку, что не сходила с лица и на ощущение счастья, которым он был пропитан с ног до головы.

Светлана Анатольевна взмахнула руками, полы ее юбки взметнулись следом, и Матвей нарастил ритм, излив музыку своей души в сердца присутствующих.

Это было лучшее, что Марта слышала в его исполнении, и лучшее из того, что она когда-либо еще хотела услышать. Харизма Матвея была выше него, шире него, она буквально заполняла собой все пространство Кремлевского зала и от любви к нему, которую Марта вдруг остро ощутила в своем сердце, от гордости, что распирала изнутри, ей тоже захотелось закричать.