Чтение онлайн

Марта коснулась пальцами татуировки и зажмурилась.

Нет, она не позволит Матвею уйти. Не позволит их истории оборваться из-за какой-то глупой ошибки. Она будет за него бороться так, как он боролся за нее.

Потому что плохой поступок еще не делал Марту плохой. Все ошибались, и она не была исключением. И Матвей обязательно поймет это, когда перестанет злиться.

Дверь в мастерскую Есении оказалась заперта, и Матвей впервые в жизни почувствовал облегчение от того, что мама вернулась к творчеству, а, значит, его настроение останется без внимания, и неизбежный при других обстоятельствах разговор по душам не состоится.

Он сбросил кроссовки и замер в широкой полосе света, что выбивалась из-под двери зала и делила темный коридор пополам. Аська в комнате смотрела мультики. Матвей слышал веселую музыку и голоса ее любимых персонажей, и знал, что стоило ему переступить порог, как сестра заполнит собой все пространство.

Пространство, в котором самому Матвею было жизненно необходимо побыть одному. Он растер свободной рукой лицо и бесшумно шагнул в спальню родителей. Прикрыл дверь и ничком распластался на кровати лицом вниз. Гитара тихо тренькнула, приземлившись на покрывало рядом, и Матвей закрыл глаза.

Он все еще злился, сжимая челюсти до скрипа, но вместе с тем поверх гнева все ярче проступало и другое чувство: горечь разочарования. Марта написала анонимку, когда они еще не были вместе. Это было подло, но вполне ожидаемо, с учетом того, что она вытворяла на репетициях.

А потом они сблизились, перешли черту дружбы, став друг для друга чем-то большим, но она все равно ничего не сказала. Матвей перевернулся на спину, тяжело вздохнул и спрятал лицо в сгибе руки.

На что она рассчитывала? Что случится чудо, и жалобу не примут к рассмотрению? Или она потеряется среди других заявок? Все это время Марта знала и молчала — осознание этого факта разрывало Матвея изнутри.

Знала и молчала…

Он не проснулся, когда под утро Есения толкнула дверь спальни и усталость на ее лице сменилась удивлением. Свет с улицы проникал в комнату через единственное двустворчатое окно, и был слабым, предрассветным, но ей хватило, чтобы почувствовать — что-то случилось.

Она осторожно убрала к стене гитару, присела рядом с сыном на самый край и коснулась завитков его волос, влажных у лица то ли от пота, то ли от слез. Острый локоть смотрел в потолок, пряча от нее его глаза.

Есения поправила сбившуюся на груди футболку, и встала. Затем подцепила пальцами угол покрывала и по диагонали, на сколько хватило, укрыла Матвея, а потом ушла в детскую.

Аська спала, свернувшись калачиком, на постели брата. Есения осторожно примостилась на краю и обняла малышку одной рукой, прижимаясь щекой к ее макушке и вдыхая клубничный запах детского шампуня.

Первая любовь всегда была непредсказуемой. Яркой, живой и неподконтрольной нашим желаниям. Есения закрыла глаза и провела рукой по спине Аськи, прислушалась к ее мерному дыханию.

Ян не был первой любовью Есении. К тому моменту, как их пути пересеклись, она уже научилась собирать свое сердце по кусочкам, а потому многого не ждала. И подпускать близко сразу не собиралась, но Ян проник ей под кожу, пророс в тело и чувства так естественно и легко, будто внутри нее всегда было свободное место, оставленное специально для него.

Их связала не только музыка и живопись, но и ощущение, что никто другой не смог бы занять это место. Что рожденный двумя творческими сердцами симбиоз, автономный и полноценный по своей природе, больше ни в ком не нуждался.

А потом на свет появился Матвей, и Есения поняла, что любовь, которая горела в ее сердце к Яну, стала еще крепче, еще сильнее. Рождение ребенка только сильнее сблизило их.

Есения смахнула слезы и свернулась вокруг Аськи калачиком.

Ее маленькая булочка появилась на свет в тот же год, когда стало известно о болезни Яна. Тогда казалось, что они справятся, но в систему их семьи вдруг само по себе встроилось слово “неизлечимо”, и Ян сгорел меньше, чем за год.

Есения хотела похоронить свое сердце вместе с ним, но не смогла. Матвей с Аськой тоже были частью их любви, их автономного симбиоза, и, как она поняла позднее, гораздо более весомой, чем все, что когда-либо происходило между ней и Яном.

И она приказала себе жить. Склеила отравленную невосполнимой потерей душу снова, только на этот раз с помощью творчества и детей.

— Кажется, у твоего сына разбито сердце, — прошептала Есения в пустоту раннего утра, и Аська заворочалась и закинула на ее бедро теплую ногу в домашних клетчатых штанах.

За окном затарахтел стартер. Трижды прокрутился вхолостую и двигатель завелся, откликнувшись утробным ревом, а улицу заполнили звуки русского радио.

Есения закрыла глаза и улыбнулась.

— Как скажешь.

На репетицию Матвей не явился. И, хотя Светлана Анатольевна была напряженной и задумчивой, оркестрантам об отмене конкурса не сказала ни слова.

— Так, кто-нибудь знает, почему Матвей опять пропустил занятие? — учительница посмотрела на Марту, и та опустила глаза.

— Я знаю, где он живет. Могу выяснить.

— Сделай доброе дело, — Светлана Анатольевна растерла переносицу. — На сегодня все, вы большие молодцы.

Марта спрятала скрипку в чехол, попрощалась с ребятами и вышла из актового зала. Забрала в гардеробе куртку и, накинув капюшон, вышла на улицу ветреного и по-осеннему угрюмого города.

Она и сама хотела дойти до Матвея и попробовать вызвать его на разговор, но предлог, озвученный Светланой Анатольевной, как будто прибавил ей решимости.

К счастью, звонить в домофон не пришлось, и Марта проскользнула в подъезд Матвей, когда из него на улицу вывалились трое подростков. Замерла перед входной дверью и нажала на звонок.

Несколько минут ничего не происходило, а потом на пороге появилась Есения.

— Здравствуйте, а Матвей дома?

Марте показалось, что по ее губам скользнула грустная улыбка, и Есения отступила на шаг, приглашая Марту внутрь.

— У себя в комнате, — она подбоченилась и крикнула. — Аська, иди помоги мне с растворителем!

Сестра Матвея тут же выскочила в коридор и, заметив Марту, остановилась.

— Пливет! Ты плинесла мне что-нибудь вкусненькое?

Марта беспомощно пожала плечами, сгорая от стыда — она так зациклилась на предстоящем разговоре с Матвеем, что такое простое действие, как покупка угощения для Аськи, просто вылетела у нее из головы.

— Пирожок, а ну, не наглей! — Есения всплеснула руками и утянула дочь в мастерскую, закрыв за собой дверь.