Чтение онлайн

А ты, продувная баба, как полная неумеха сидишь и не знаешь, чему её в ответ научить. Да нечему её учить! Не нужны ей твои советы – с таким отцом и такой «мамой»… Никому ты вообще не нужна, разве что сыну в роли прислуги. Пропади этот горшочек пропадом…

Закрыв рукой лицо, Марья не выдержала и разрыдалась. Как девчонка, которую научили только одной простой формуле: «не знаешь, что сказать – расплачься». Всё из неё теперь потекло слезами – не только страх и напряжение последних двух дней, но и горькое разочарование прошедших лет, а вместе с ними и обида за свою испорченную молодую жизнь, которую она годами молча глотала, впихивая в себя.

Милла утешительно обняла Марью, прижав к себе. Тихо стало в землянке. Только судорожные всхлипы слышались, которые ещё долго не утихали. Зажав руку Марьи в своих, Кира молча перевела глаза на Акима. Некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга, словно считывая с лица мысли. Посмотрев коротко вверх, на падающие лучи сквозь просветы в крыше – определить время по их наклону, – Кира опять посмотрела на отца. Тот легонько кивнул. Два охотника без слов поймут друг друга.

– Располагайтесь на отдых, – сказал Аким спокойным, но твёрдым голосом. – Вы ночь не спали. Еды у нас на два дня хватит, когда стемнеет, можно будет развести огонёк, ухи сварить. К озеру засветло не ходите, воды впрок в бадейку наберите. Вообще днём лучше вниз не спускайтесь. Я вечером уйду – осмотрю окрестность, к Сходке ещё раз проберусь, вдруг там ещё кому-то удалось уцелеть. Здесь вы пока в безопасности, сюда дороги не ведут, в этой стороне нет селений, а тропки только свои знают. К нам медведи чаще заглядывают, чем люди.

Аким посмотрел по очереди на присутствующих. Все сочли его доводы разумными, возражений или других мнений не последовало. Рол не выразил желания присоединиться к разведке. Не хотел заставлять беременную жену переживать сверх меры, да и понимал, что здесь мужская поддержка нужнее, особенно если возникнет крайне нежелательная необходимость в этом – три воина (два – ошибочно решат противники, сбросив девушку со счетов) плюс одна рука с пистолетом (автоматическим, которым можно за время выстрела из лука все семь пуль куда надо послать), плюс собачьи зубы (задние ноги не скованы и рана не помешает ей прыгнуть и укусить в шею) – это сильный отряд. И устал Рол жутко, ночь не спал. Аким это всё понимал. Вся семья знала: он превосходный скаут, ему одному удобнее будет. Не первый раз на охоту уходит, оставляя родных дома на день-два. На Кире взгляд Акима задержался чуть дольше. «Ты теперь здесь за главного», – говорили его глаза. Как старшему сыну, которого у него никогда не было. Кира понятливо кивнула и вздохнула. Обычное дело. Она большая девочка, знает, что делать.

– Привет им передавайте, если увидите, – добавил Аким. – Помашите и улыбнитесь. И руки разведите, чтобы обняться. Они тогда теряются от смущения и уходят.

Не все сразу поняли смысл этих слов. Первая пискнула смехом Милла. Вета, поняв по скорченной свирепой гримасе, кому следовало передавать привет, зажала рот рукой и уткнулась в плечо «мамы» – а та только укоризненно головой покачала. Ещё один шутник объявился. На себя посмотри, когда мимо озера проходить будешь – сам за медведя сойдёшь. Не оттого ли сюда в гости ходят, что за родича принимают?

Марья едва сдержалась, чтобы не захихикать, как кокетливая девица. Реветь только-только перестала, лицо даже толком не вытерла. Но какое облегчение испытала! Обнять и расцеловать их всех следовало за такое счастье. Вместе с собакой, так уж и быть. И добровольно отдаться в пожизненное рабство – лишь бы приняли (говорила ведь себе: отведи глаза от омута, ан нет, засмотрелась).

Аким уселся поудобней в уголке, намереваясь вздремнуть часик-два. Ночью ему будет не до сна, поэтому следовало запастись им впрок. Один за другим путники зевнули – после бессонной ночи, дороги в тёплую погоду и сытной еды их быстро разморило. Поспать – это хорошая идея. Пожалуй, самая лучшая за сегодня. Мужчины решили последовать примеру Акима, каждый устроившись на подстеленных шкурах на полу у стены. В углу лежала целая кипа, и каждый мог себе взять две-три, не обделив других. Марью Кира отвела во второе помещение, предоставив свободный выбор, в каком углу и как она расположится. Для троих места в комнатке было достаточно. Подхватив винтовку из-за угла, Кира кивнула Милле и направилась к двери, на ходу вкладывая патрон из кармана в затвор. Сняв перекладину с двери, она медленно приоткрыла дверь и выглянула. Не услышав и не увидев ничего подозрительного рядом, она позвала жестом Миллу следовать за ней. Нужно было той срочно по важным девочкиным делам. Проводив её за двери, Кира с заряженной винтовкой в руках осторожно прокралась на корточках до зарослей за пятачком и осмотрела округу. Всё было тихо, если не считать шума леса. Ниже под горой раздалось кудахтанье тетерева. Хороший знак – рядом никакой опасности не было, чуткие птицы давно бы уже закричали и шумно улетели подальше.

Когда Кира через минуту вернулась назад, Милла уже зашла. Вета, настороженно выглянув вслед за ней, тоже успела выпорхнуть и шмыгнуть назад. Войдя в землянку, Кира закрыла приоткрытую дверь и направилась к своей лежанке, привычными движениями разряжая винтовку, которую поставила в этот раз не на прежнее место, а пристроила у себя в углу. Мужчины ещё не успели уснуть, хотя некоторые и делали старательно вид. Кира только вскользь посмотрела на Дария, но могла сразу сказать, что он не только не спит, но и наблюдает за ней украдкой сквозь опущенные веки. Странные ощущения он вызывал у неё. Парень был неплох собой и, можно сказать, даже симпатичен. А ещё это был первый молодой человек, которого она вообще видела перед собой. Как бы он ни старался прятать глаза, а она замечала его взгляд на себе. У любой девушке сердце забьётся быстрее от волнения, когда на неё смотрят, как на богиню. И он такой… как бы это сказать точнее… застенчивый. Как будто она тоже для него первая девушка, которую он видит. Кира не могла похвастать большим кругом знакомств: отец и Рол были единственными из персон противоположного пола, с кем она общалась, и они резко отличались от Дария. Это были мужчины. Зрелые, степенные, которые умели говорить прямо и знали, как порадовать девушку (и девочку) комплиментом. А Дарий вёл себя скорее как мальчик, знакомство с которым надо начинать с игрушек. Вета быстро это заметила. К куколкам он не проявил интереса, а вот к пистолету очень даже. Никогда в руках не держал – видно было. И вертел его, изучая, как настоящий мальчишка, получивший волшебную вещь. На винтовку он тоже поглядывал с вожделением, но тут уж ему придётся самому просить, а не ждать, что ему Вета предложит. Она бы рада была, но без позволения не решится. А Кира его не даст. Из вредности. Пусть сам подойдёт.

Прежде чем лечь, Кира ещё раз заглянула в комнатку. Хотела убедиться, как радеющая за благоустройство дорогих гостей хозяйка, что оные ни в чём не нуждаются. За исключением мягкой кровати. Не имеем, уж не обессудьте. Вета спать не намеревалась – тихий час днём был для неё часом скуки, которую она прогоняла играми с куклами. Это она сейчас и делала, прижавшись к Милле, по которой настолько соскучилась, что не хотела отрываться. Бедняжка Милла, что ей пережить пришлось – да ещё в таком состоянии! Кира тоже готова была присесть к ней с другого бока, но сдержала внутренний порыв. Будет ещё время. Ей сейчас отдых нужен больше, чем всем другим.

Марья устроила себе ложе у стены за дверью, поправив поудобней те шкуры, на которых там обычно спала Вета. Когда Кира заглянула в комнатку, Марья, видимо, подумала, что она высматривает и для себя местечко, встрепенулась было, но Кира тут же помотала головой и улыбнулась, успокаивая её. Хозяйка дома последняя, кто ложится спать, таков порядок. Спать не очень хочется, но привычка берёт своё. Вечером дел будет много – нужно будет для гостей что-то горячее приготовить, ещё раз вещи перебрать и перепаковать, которые следует взять с собой. Горестно оставлять родной дом – впервые за всю жизнь – но, как взрослая, Кира понимала необходимость этого. Дорога будет трудной – до крепости почти день пути, и это нормальным шагом, без остановок, а Милла не сможет так идти. Да и Вета тоже. Отец навряд ли вернётся раньше завтрашнего вечера – ему придётся быть предельно осторожным, чтобы остаться незамеченным, и как только он вернётся, они решат, когда пустятся в путь. А до тех пор вся забота о гостях будет лежать на плечах старшей дочери.

Кира ещё раз бегло оглядела мужчин. Рол быстро сник от усталости, Аким в силу выработанной привычки мог быстро засыпать, а вот Дарий не мог. К тому же спать в положении полусидя ему было неудобно, поэтому вопросом времени было, когда он во сне сползёт телом, завалившись боком. Тогда он точно перестанет за ней следить. Крепится, поди, из последних сил. Забавный. Что ж, дело его, молодецкое. А вот красна девица, между прочим, может быстро уснуть. Научилась от отца. Прямо хоть сейчас уснула бы стоя.

Может сде…(ы-ы-х, устала)…лать? Вдруг кинется, чтобы как настоящий кавалер поймать её на руки? А потом отнесёт и спать уложит. Давно её на руках не носили (…ы-ы-ы-хх, очень да-а-а…вно-о-ох…). Целую неделю.

Как говорит отец: «Каждый мужчина обязан почувствовать и измерить собственными руками, сколько весит счастье».

В Сходке никого больше не было. Сжигать южане деревню не стали, но имущество жителей к рукам прибрали. Как и самих жителей. Дожили. Мало того, что пустили чужаков на свой берег, так ещё и разгуливать им тут позволили. Куда смотрит гарнизон крепости? Думали – один раз в глаз им заехали и те сразу уползут? Какой толк от рассуждений, что это за народец и откуда взялся, дальние кочевники или переселенцы с голодных краёв? Видно, что хотят – это главное! Разбойники и убийцы, они везде одинаковые и разговор с ними один, короткий.

Дарий тоже наивный. Когда говорили по душам вечером под ёлочкой (чтобы женские ушки не подслушивали), он прямо от негодования пылал, что они женщин насиловали. Бешеные звери это, видите ли, а не воины. Откуда он знает, что они с ними делали? Через щель подглядывал, когда под полом прятались? Понятно, что ему стыдно за то, что струсил, а сам не признается. И не похвалишь за то, что мать послушал, хотя именно это их и спасло. Вот её в первую очередь отдали бы на поругание, если бы на то пошло. В любом войске – и разбойничьем – есть своя строгая иерархия. Делёжка добычи – исключительное право вожака и за самоуправство он зубы сразу выбьет. Излюбленная формула этой важной процедуры, при которой драки и вопросы о справедливом распределении сводятся к минимуму – это азартные игры по общепринятым правилам. Молоденькие и хорошенькие девушки в таких утехах это самая горячая ставка, и ни одна приличная сволочь не устоит, чтобы не сыграть на неё. Замужних стараются не трогать, иначе это в будущем больно аукнется – ведь пленных навечно не удержишь в узде и когда-то те охотно припомнят свои обиды. Приглянется бабёнка, могут к ней поприставать – мужика проверить, полезет ли он в драку за неё. Охочих до мордобоя всегда среди разбойников полно, там по ходу дела судить будут – уважать мужичка или плюнуть на него.