Соловецкое чудотворство
Шрифт:
Да только… последний наш сказ это, братцы! Нити жизней наших до волоска истончились и внезапно оборваны будут…
И вот что чудится мне… Придут когда-нибудь на остров иные люди, кто, какие — не знаю, и самым чистым сердцем дано будет видеть чудесное явление в сумеречно-белый час полуночный…
Увидят они, как растворятся святые ворота обители и выйдет оттуда дивное шествие…
Впереди святая двоица соловецкая — Зосима и Савватий рядышком, за ними старче, лицом добр и ласков — авва Герман, далее Филипп, строитель соловецкий, с взглядом смелым, за ним кроткий Иринарх, прозорливый Елеазар Анзерский и великий схимник Иисус Голгофский, далее прочие подвижники соловецкие, имена их единому Богу ведомы, идут настоятели монастырские в полном облачении с панагиями, следом иконы несут и хоругви, долгим потоком льётся чин монашеский — старцы древние и молодые бельцы, велико шествие, многие знакомые лица узнаем. А следом валит иная толпа — одеты кой-как, оборваны, на иных одежда сгнила, кто кандалами звенит, кто в колодках скачет, тут мы тоже многих узнаем — вон слепого старца под руки ведут — он это, дедушка Петро, а вот лица, злобой искажённые, вот лица слабоумные… Конца не видно людскому потоку, теперь колоннами пошли по пять — и опять вроде бы знакомые лица — знаменитые иерархи, учёные, писатели — если приглядеться, и себя мы здесь найдём — идёт вся каторга соловецкая, всё горе народное. А кто завершает пятисотлетнее шествие? Не видите? Прошли мимо нас создания нашего сказа — и беглец соловецкий, и Иванушка с Марьюшкой, и всё долгое шествие завершилось, а поодаль несколько, замыкая ход, суровой поступью, высок и кряжист, идёт старик помор с ребёнком на руках, идёт с сыном соловецким… Куда идут? К чему идут? Почему сын соловецкий? что предречено ему? — узнать нельзя, тайна замкнутая, когда откроется, тоже скрыто…
В предчувствии словом не сказанного, Тайн Господних, встаю на колени аз, раб Божий недостойный, и молюсь в память прежней святой обители соловецкой, в память нынешней каторги соловецкой, а всего паче в память Святой Руси, в память добрую и недобрую всего, что было и прошло, и в уповании молитвенном на славу и честь России нашей и русского имени в грядущих великих испытаниях. Быть может, молитвы наши каторжные скорее до Бога дойдут. Россию надо вымолить. Великим грехом и преступлением покрыто Отечество наше, трудно его очистить, трудно грех и преступление искупить, и нет у нас иного пути, как молитва и покаяние, покаяние всенародное и молитва всех за всех. За Россию встаю на молитву, за весь народ русский и за вас, дорогие мои, страдальцы соловецкие, мученики народные: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй вся и всех!
О ПОСЛЕДНЕМ МОНАХЕ СОЛОВЕЦКОМ, ИЛИ ПОСЛЕДНЕЕ ЧУДОТВОРСТВО
Видно, пришёл и наш последний день. Сегодня во сне явился мне друг мой сердечный, отец Аркадий, и сказал: «Скоро увидимся, брат!» А утром узнал — всех анзерских постреляли. И на прогулку сегодня не вывели, и кормить не кормят. По всему — неладно наше дело.
И ещё горе у нас — писателя кончили. Не выдержал, закричал: «Мир должен узнать про ваши преступления, палачи!» Вчера ещё упрекал меня в самоедстве и малодушии, а самому духу не хватило до конца снести. Жалко мне его как родного. Спорили мы с ним часто, а любил я его и подружился с ним крепко. Вот только в Бога он не верил от высоты ума. Ну да он добр был, а добрых Бог простит…
Вот и кончается история соловецкая, а с ней и соловецкое чудотворство. Жили здесь святые, жили здесь мученики, а кто после нас будет — Бог ведает. Обидно только, что никого из прежних монахов не осталось. Лет семь назад жили ещё последние монахи на положении вольнонаёмных, ну да чтобы с ними покончить, обвинили их всех, как это делается, и всех перевели. А ведь должен быть последний монах, с которым история соловецкая кончится. Искал я такого и не нашёл. А ведь это обидно — Соловкам без последнего монаха! И тогда дерзнул я, недостойный: если нет никого, пусть буду я последним монахом соловецким!
Некому постричь меня, некому надо мной обряд произвесть, и храмы осквернены, и святыни порушены, но молил я угодников соловецких Зосиму и Савватия, и Германа, и Филиппа, и Иринарха, и Елеазара, и Иисуса, и всех святых, и открылась мне простая простота, и всё я понял. Есть Церковь земная и есть Церковь небесная, так и монашество. Иной в миру живёт, а всю жизнь он инок. Кто постригал первых пустынножителей фиваидских? Никто, кроме Господа Бога. Устремление надо чистое к Богу иметь. Не смел я прежде на такое дерзать, а теперь, смерти накануне, весь очистился и монахом себя называю! И имя изрёк мне тайный голос: Симеон. Почему Симеон? Откуда? Никогда бы сам себя так не назвал, по своему разуму избрал бы имя Германа или Зосимы в память соловецких устроителей, ан нет, ясно проречено: имя твоё — смиренный инок Симеон!
А ты не смейся, насмешник, нашёл время смеяться! А впрочем, смейся, коли тебе легче. Говоришь, всё выдумки это, ничего там нет. Неукоснительный ты какой! И на пороге часа последнего в Бога поверить не можешь. Легче тебе будет с твоим неверием? Ох, не думаю! Будь ты хоть большевик или меньшевик, хоть эсер или каэр, в смерти какое значение это имеет? А вот христианин ты — это имеет! А вы, милые мои, хорошие, не плачьте! Не плачьте, я с вами, отец Симеон! Я вас на смерть провожу и с вами лягу. Не посмел бы никогда такое на себя взять, да никого не осталось, ни одного лица духовного. А когда командиры перебиты, тут солдат последних бойцов в последний бой ведёт. Дерзаю поднять поверженную священную соловецкую хоругвь! Это ли не чудотворство! Нет, не геройский я человек, просто русский человек, а в русском человеке многое заложено и многое в скорбный час открывается… Надо же кому-то среди нас, христиан, вперёд выйти, а Господь всех уравняет. И ты, дедушка-старовер, молись с нами, и ты, брат-сектант, не во всём мы едины, а Бог один у нас Отец.
Так помолимся все вместе, христиане, и сами себе и друг другу вечную память отпоём!
Образ-то где? Сюда поставь… После я его с собой возьму под бушлат, со святой иконой на страсти пойдём… Да, а прежде вот что не забыть: Бог даст, вдруг кто уцелеет, так передайте людям, что видели, расскажите, где нас положили. Это за Святым озером, на том берегу. Ягодичие там, черничие, там уже и ямы вырыты. Никакого креста или иного знака стоять не будет, но место узнаете — осядет там земля и снова черничием порастёт. Может, кто когда панихидку на том месте отслужит и крест поставит. Вложил я на всяк случай записку в стену, да вряд уцелеет…
И молимся:
Господи Иисусе Христе Боже наш, спаси и помилуй нас!
Господи Иисусе Христе Боже наш, спаси и помилуй нас!
Господи Иисусе Христе Боже наш, спаси и помилуй нас!
Молитв ради Пречистой Матери Твоей и всех святых, спаси и помилуй нас!
Молитв ради заступников наших, чудотворцев соловецких, спаси и помилуй нас!
В смертной истоме, чада твои безвинные, насильственной смерти обреченные, припадаем к стопам Твоим, Господи, и молим Тя!
Спаси, Боже, Отец наш Небесный, земное отечество наше, спаси Россию, спаси наш православный народ и все народы государства Российского, спаси их!
Еще молим Тя о близких наших: о родителях и родственниках, о матерях и женах наших, о братьях и сестрах, о возлюбленных чадах наших и всех, кто знает и помнит нас, спаси и сохрани их!
Еще молим Тя о врагах наших, о мучителях и губителях душ наших, злое им воздаяние, так помилуй их по велицей милости своей и прости, как и мы прощаем по заповеди Твоей, яко благ и человеколюбец!
Помянем же, братие, сами себя и друг друга и воспоем себе, мертвецам живым, в-е-ечную па-а-мять! Вечная память всем вам, безвестные страдальцы соловецкие!
Вечная память!
Блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное.
Блажени плачущии: яко тии утешатся.
Блажени кротцыи: яко тии наследят землю.
Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся.
Блажени милостивые: яко тии помилованы будут.
Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят.
Блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся.
Блажени изгнани правды ради: яко тех есть Царствие Небесное.
Вовек блаженны гонимые за правду! Христос с нами, христиане! И когда поведут нас в последний путь, знайте, с нами Он в смертной колонне, как со всеми невинно мучимыми и казнимыми — Он, Утешитель! Христа с нами к яме ставят! Но воскрес Христос, и мы воскреснем из праха и пепла земли соловецкой, а дотоле души наши витать будут над сим островом скорби и плача и укорять всех сюда приходящих.
Молитесь на нас, мучеников грешных и безгрешных!
Простимся же, братие, и коленопреклоненно попросим прощения друг у друга. Покаемся и очистимся от грехов наших…
Вот он, роковой час: идут за нами…
Пойте, пойте, и это можно: Вы жертвою пали в борьбе роковой…
Спаси всех нас, Боже!
Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас…
Со святыми упокой…
Ве-е-ечная па-а-амять!
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
КОНЕЦ СОЛОВЕЦКОМУ ЧУДОТВОРСТВУ