Чтение онлайн

Существование наше все эти годы было непростым, более чем, скажем так, небогатым, но очень интересным. Мы были молоды, нас окружало множество очень близких нам по духу и взглядам друзей и знакомых. Геннадий Русский был ещё Генрихом Гунном, писал и издавал в любимом издательстве «Искусство» книги о Русском Севере, который нежно и преданно любил. Каждый год мы вместе с ним (или он один с друзьями) с тяжёлым рюкзаком отправлялись в путешествия по Северу — Вологодской, Архангельской областям, на Печору.

В одну из таких поездок в начале 1960-х годов (если память не изменяет, в 1963 году) в городе Кириллове, прячась от дождя на паперти одной из церквей этого дивного памятника древнерусской архитектуры, мы случайно встретились с уже знаменитой в Москве парой — известным литературоведом Андреем Синявским и его женой Марией Розановой-Кругликовой. С Розановой Генрих учился в университете и потому был хорошо знаком. Я же видела их впервые. Встреча получилась очень живой. Мы подружились и стали бывать у Синявских в комнатке (а может быть, и в двух) — тоже в изрядной коммуналке в Хлебном переулке. Генрих (к тому времени уже Геннадий после принятого крещения [3] ) встречался с Андреем Донатовичем чаще, но о существовании Абрама Терца ни он, ни я ничего не знали. Такова была жизнь: друзья друзьями, но всем всё знать было совсем не обязательно.

Арест Андрея Синявского и Юлия Даниэля был для нас полной неожиданностью. По незнанию, а может быть, по наивности, Генрих оставил у Синявского в его кабинете-подвальчике папочку со своими сочинениями, не то чтобы антисоветскими, но несоветскими точно. Он хотел, чтобы маститый литературовед прочитал их и высказал своё профессиональное мнение. Потом Генрих вспоминал, что Синявский, как-то странно для друзей, не хотел оставлять у себя эту папочку, но Генрих его уговорил. Злосчастная папочка после обыска у Синявских, естественно, попала в руки кагебешников, и их реакция не заставила себя долго ждать. Генриха выгнали из Союза журналистов и, соответственно, из всех издательств, журналов, с которыми он сотрудничал.

Наступили нелёгкие времена. Забота о семье, а нас вместе с сыном было трое, почти полностью легла на мои плечи. Не могу сказать, что мы не боялись худшего, но гроза миновала, Бог миловал, и мы продолжали жить, как и прежде, только экономически ещё сложнее, но так же творчески активно, насыщенно и интересно, с ежегодными поездками на Север (как-то наскребали на это денег), с частыми встречами с не слишком многочисленными, но очень верными друзьями.

В дальнейшем пути Геннадия Русского и Андрея Синявского разошлись и после эмиграции последнего они более не встречались. Разошлись они идейно: Геннадий Русский был большим русофилом и ему определённо не нравились некоторые высказывания Синявского по поводу России (не СССР) и русского народа. Может быть, он не так что-то понял, но прояснить позиции мешала дальность расстояний, разделявшая их, а время всё ещё не совсем способствовало такого рода эпистолярным прояснениям.

Я рассказываю о том, что, казалось бы, не имеет прямого отношения к «Чёрной книге», столь подробно только потому, что это был фон, обстановка, в которой книга создавалась. Мне трудно сейчас восстановить точные даты начала и завершения работы над книгой. Генрих неохотно впускал кого бы то ни было, даже меня, в свои дела (возможно, оберегая от «лишних» знаний), но скрытность, какая-то «подпольность» была в его характере вообще. Разбирая его архив, я не нашла ни черновиков, ни каких-либо записей по поводу «Чёрной книги». Скорее всего, они были уничтожены им самим безопасности ради. Позднее, в авторском послесловии к первому российскому изданию книги 1991 года он определял время её создания серединой и второй половиной 1960-х: «В конце 60-х годов она (книга. — Л.И.) появилась в самиздате, а в начале 1970-х — в тамиздате». Сначала была опубликована в журнале «Грани» № 95, а в 1976 году вышла отдельным изданием в издательстве «Посев» (Германия). Книга по выходе была замечена зарубежными критиками. До нас дошло несколько рецензий, сначала в газете «Русская мысль», а потом и в журнале «Русское Возрождение» №3 за 1978 год. Поскольку «Чёрная книга» печаталась анонимно, рецензенты, помнится, задавались вопросом, к какому поколению — старшему или нынешнему — принадлежит автор.

Анонимность «Чёрной книги» привела впоследствии к двум интересным историям, случившимся с ней.

Первая история произошла в 1989 году в разгар перестроечного «опьянения» (иначе не назовёшь) только что дозволенной свободой слова, свободой печати. Пётр Паламарчук, известный знаток старой Москвы и большой книжник, где-то раздобыл «посевское» издание «Чёрной книги» и задался целью опубликовать её в издательстве «Столица», в котором он работал, кажется, главным редактором. Но для этого надо было разыскать автора или хотя бы что-нибудь узнать о нём, чем он и занялся, расспрашивая своих многочисленных знакомых. Неожиданно для себя он вышел на доброго нашего приятеля писателя Феликса Светова, который был «в курсе» происхождения «Чёрной книги». Вскоре состоялась и встреча автора и издателя. События в Москве развивались стремительно, я же в это время находилась в зарубежной командировке вместе с женой Петра Паламарчука и на её высказывание, что Петя разыскивает автора необычной «Чёрной книги», как и было положено, хранила полное молчание до нашего с ней возвращения в Москву, где всё уже было найдено, решено и подписано. Так появилось первое российское издание «Чёрной книги» (Геннадий Русский. Чёрная книга: Трилогия московского человека. М., «Столица». 1991).

Вторая, в чём-то очень схожая история произошла осенью 2006 года, к сожалению, уже после преждевременной кончины Геннадия Русского. Спустя примерно два месяца после его похорон один из наших друзей, а именно редактор «столичного» издания Алексей Григоренко, случайно наткнулся в одном из магазинов на Сретенке на новое и опять анонимное издание «Чёрной книги» (СПб., «Библиополис». 2006). Изящно оформленная, хорошо изданная книга содержала обращение к читателям сообщить в редакцию, если кто-то знает хоть что-нибудь об авторе. Разумеется, мы сообщили. Спустя некоторое время зародилась идея переиздать книгу — уже целиком, ведь «Библиополис» опубликовал только имевшееся у него германское издание, содержавшее лишь одну первую часть книги (собственно «Чёрную книгу»). Автор же, пока был жив, был уверен в необходимости совместной публикации всех частей трилогии, связанных общим замыслом [4] .

Работая после смерти Геннадия Русского над его огромной библиотекой, значительную часть которой (около двух тысяч томов) я передала в Музей-заповедник города Каргополя для создания «Библиотеки Русского Севера», что при жизни задумал сделать Генрих Гунн — Геннадий Русский, я наткнулась на небольшую книжицу: П.В. Сытин. Сухарева башня (1692–1928). Народные легенды о башне, её история, реставрация и современное состояние (М., «Отечество». 1992). Книжица представляла собой переиздание книги 1926 года известного москвоведа Павла Васильевича Сытина, работавшего директором Музея коммунального хозяйства, располагавшегося в Сухаревой башне вплоть до её разрушения в 1934 году. Думаю, что муж был знаком с первым изданием книги П.В. Сытина, хотя в послесловии 1991 года он ссылается только на «Сказания русского народа…» И.П. Сахарова (Ч. 1-2. 1836–1837). Во всяком случае, опубликованное там же стихотворение поэта М.А. Дмитриева (1778–1866) «Сухарева башня» ему конечно же было известно:

… Тут, говорят старики, жил колдун-чернокнижник; доныне

Целы все чёрные книги его; но закладены в стену.

Геннадий Русский был большим книголюбом и книгочеем. В нашем доме вольготно жилось только книгам. Они были повсюду — на книжных полках и в шкафах, на столах и под столами, на подоконниках и просто кучей в углу за компьютером. Это мало кого удивляло. У многих наших знакомых наблюдалось нечто похожее. Генрих-Геннадий хорошо знал (память у него была исключительная) русскую и мировую литературную классику, но имел одно пристрастие — он любил литературный «лубок» и прекрасно умел стилизовать под него некоторые свои сочинения. Собственно, «Чёрная книга» и есть такого рода стилизация.

В заключение мне хотелось бы сказать несколько биографических слов о Геннадии Русском, то есть о Генрихе (Геннадии) Павловиче Гунькине. Родился он 18 марта 1930 года в Саратове, куда заехали к родственникам по дороге из Липецка в Москву его родители. Через несколько недель после появления на свет переехал в Москву, где и прожил всю свою жизнь. Скончался Геннадий Русский 19 сентября 2006 года скоропостижно на отдыхе в Тунисе. Похоронен в Москве.

Геннадий Русский — автор более двух десятков книг культурологического, литературоведческого и беллетристического характера, издававшихся в разные годы, хотя и с большими перерывами, в разных издательствах — «Мысль», «Искусство», уже упомянутых «Посеве» (Германия), «Столице» (Москва), «Библиополисе» (Санкт-Петербург) и других. Он также автор ряда статей в журналах и газетах как в России, так и за рубежом, и даже автор нескольких публикаций в научных сборниках, выпускавшихся в «Пушкинском Доме» (Санкт-Петербург) и Каргополе. Особый научно-литературный интерес представляла для Геннадия Русского тема взаимоотношений протопопа Аввакума и Патриарха Никона (XVII век). В 2000-х Геннадий Павлович публиковал сочинения в основном на собственные средства непосредственно в небольших типографиях, т.е. вновь перейдя в своего рода «самиздат».

Надеюсь, что нынешнее издание «Чёрной книги» будет достойным памятником несвоевременно ушедшему от нас талантливому писателю и скромному литературному труженику, интересному и порядочному человеку Генриху (Геннадию) Павловичу Гунькину. Ради его светлой памяти я и взялась за нелёгкое дело переиздания дорогой для меня книги.

Лидия Иовлева (Гунькина)