Чтение онлайн

От таких речей Болдасара у меня пересохло во рту, и вспотели мозги, если можно так сказать. Стараясь удерживать основную нить рассуждения, я так уморился, что резко стал засыпать. Хотя и было интересно ещё послушать философа-самоучку, но всё же, я остановил его и присел под ёлку отдохнуть.

3.

Одежда-симбиот чувствовала себя в Зоне прекрасно, Не даром, что тоже была ещё тот ГМО. Только цвета изменять перестала. Так я и брёл серо-буро-малинового цвета и шерстистый, как мамонт, почти до пола.

"Медведь и Даша теперь обзавидуются такой моей шерстке..." - думал я, продираясь через кусты и цепляя на себя всяческий растительный мусор.

Зона меня приняла, это я уже понял. Начало обостряться обоняние и возвращаться чутьё. Слетели искусственные зубы и прорезались настоящие клыки. Ладони с тыльной стороны покрылись шерстью. Снова окрепла интуиция, и я услышал шёпот леса. Прошло опасение за своё здоровье. Здесь, в едином организме Зоны собственное благополучие уходило на второй и третий план.

"Здесь сомогонка рулить!" - вспомнил я изречение Кира, которое я услышал от него при первом своём столкновении с этим удивительным местом.

Возле "Вуматовки" на дорогу выскочила группа ребятишек, и загалдели, тыкая в меня пальцами:

– Старый леший -

Ходит пеший!

Не летает, не свистит,

Шишкой в брюхе он хрустит!

Девчонки по-прежнему - хвостатые, мальчишки некоторые с рожками, а у одного явно копытца просматриваются.

– Что-то расшалилась Зона...
– заметил я на это Болдасару.

– Да, обычное дело, Лешак.

– Зона...
– улыбнулся я сам себе, - значит здесь я уже опять, не товарищ Лешаков - руководитель высшего звена, член совета директоров крупнейшей корпорации, а просто местный леший. И это меня радовало.

Проводник мой дальше идти не захотел, спросил только:

– Ну что Лешак, сам до Встелькино дойдёшь? Вижу, окреп, помолодел малость, теперь не пропадёшь. А я к родне в Вуматовку подамся. Да, привет Медведю передай, - добавил Болдасар и затопал в посёлок.

"Ну, вот... опять с Зоной один на один, а где-то у меня тут и жилище ещё своё было..." - размышлял я, принюхиваясь к знакомым когда-то запахам.
– "Вот уже и Корячский горный массив впереди, чуть-чуть левее и выйду прямо к дому Старосты"

Тридцать лет где-то в глубинах подсознания хранились у меня все эти местные ориентиры. И теперь, со щемящим чувством возвращения в молодость, я брёл себе, правда несколько отяжелевший телесно и душевно. Наполненный грузом прошедшего времени и растраченной энергии.

За эти долгие годы Встелькино сильно изменилась. Или просто мелочи в памяти стёрлись. Дома перестроены, появились новые переулки, хотя тишина и застой тот же самый. Люди другие, но меня чувствуют, как своего и почтительно здороваются. Лес от посёлка отодвинулся на почтительное расстояние, отдав свою территорию для огородов и покосов.

"Значит, народ-то всё-таки не вымирает..." - решил я, заметив небольшое расширение территории поселения. Техники по-прежнему никакой не наблюдалось. Из-за двух заборов высунулись морды гигантских собак. Где-то басом проорал петух-переросток. Дом Старосты немного разросся. Невдалеке красовалась новая изба-читальня - местный культурный, учебный и политический центр.

Подходя к дому Старосты, я всё повторял про себя: - "Медведь, Медведь, приём!? Леший на связи..."

Пока, наконец, не почувствовал возмущённую мысль своего таёжного товарища:

– Да запарил совсем! Два часа твоё тарахтение слышу. Успокойся уже. Если сам оглох, так другие-то в порядке.

Я так обрадовался возвращению телепатии, что на его недовольство внимания никакого не обратил. Медведь он и есть Медведь, что с него возьмёшь...

У калитки меня встретил Медведь в виде медвежонка. Я обнялся с ним, потом в комнате обнялся ещё со старым телом.

– Здравствуйте вам! Слушайте, - поздоровавшись, я решил уточнить одно обстоятельство, - а как вас называть-то теперь, во множественном числе или в единственном. Это Вы или Ты?

– Мы это Я! А собственно без разницы. Я сам только начинаю привыкать. Рад тебя повидать, Лешак! Думал уж, что старое тело отойдёт, да так и не свидимся...

– Да уж... теперь, каждый день, как подарок...
– заметил я глубокомысленно, подсаживаясь рядом со старым Медведем и принюхиваясь к бутылочке в углу стола.

– Чуешь, да?
– оскалился Медведь, - для тебя специально заготовил. "Продират до самой отдушины", как Кир говаривал.

– А что с ним? Жив ли ещё?
– поинтересовался я, вспоминая свою первую встречу с этим странным мужичком.

– Какой там... Давно уж помер. И Баба Яка, и Карасик... все померли. Теперь их родственники в домах живут или вообще люди из Вуматовки. Там народ лучше плодится.

– Ты это, Лешак, когда своего клона будешь воспитывать, то без внимания его одного старайся не оставлять. А то они сами по себе существа безмозглые. По первости, чуть отвлечёшься, и он обязательно куда-нибудь вляпается. Мой-то один раз чуть в болоте не утоп, а другой раз с крыши свалился. Хорошо, что телом крепкий получился. А боль-то я чувствовал, как есть. Вот оно как выходит.

– Ты это, давай разливай, да пойдём Старосту посмотрим, - поторопил я хозяина.

Мы, молча, выпили и поднялись на второй этаж, в комнату карлика. Староста лежал на кровати, щурясь на нас уставшим, туманным взглядом.

– Лешак пришёл, принимай!
– громко прорычал Медведь и добавил уже потише для меня, - слепой совсем стал, да и глухой.

Я присел на край кровати и взял Старосту за дряблую руку.

– Ты как, держишься?
– спросил я, мысленно стараясь подобрать нужные утешающие слова.

– Лешак, слушай, - прошептал тихонько Староста,- привези ты мне Бога ради батюшку, исповедоваться хочу, чтобы налегке отбыть... Привезёшь, а?

Я хотел уже ответить положительно, чтобы успокоить больного, как вдруг встрял Медведь.

– Да уж два раза к тебе батюшка приезжал из Вуматовки и исповедовал тебя, а ты всё никак не помрёшь...

– Да-а?
– искренне удивился Староста, - а я что-то подзабыл уже... Дак может я опять чего нагрешил?..

– Да у тебя сейчас один грех - под себя ходить, - усмехнулся медведь. Мне даже как-то неловко стало от его шутки.