Чтение онлайн

Йоко Оно одета как Пиковая Дама.

– - Все в порядке, Шон, -- говорит она мне.
– - --> Мамочка просто ищет свою руку в снегу[Author:A] .

Это кажется нам безумно смешным, и мы разражаемся хохотом. Потом Джон Леннон указывает на фортепьяно.

– - А за клавиатурой, леди и члены, с вашего позволения, господин Клод Дебюсси.

Композитор чихает, и у него изо рта вылетает зуб, что вызывает новый приступ хохота, -- чем больше вылетает зубов, тем больше мы хохочем.

– - Моя подруга-пианистка, Аи Имадзо, -- обращаюсь я к Дебюсси, -поклоняется вашей музыке. Она выиграла стипендию Парижской консерватории, только ее отец запретил ей ехать.
– - Мой французский тоже великолепен!

– - Тогда ее отец просто дерьмо, боров-сифилитик, -- говорит Дебюсси, опускаясь на колени, чтобы подобрать свои зубы.
– - А госпожа Имадзо -исключительная женщина. Скажите ей, чтобы ехала! У меня слабость к азиаткам.

Я в парке Уэно, среди кустов и палаток, где живут бездомные. Мне кажется, что это не очень подходящее место для интервью, но Джон сам предложил пойти сюда.

– - Джон, о чем в действительности поется в --> "Tomorrow Never Knows"[Author:A] ?

Джон принимает позу мыслителя.

– - Я никогда этого не знал.

Мы беспомощно смеемся.

– - Но ведь ты ее написал!

– - Нет, Эидзи, я никогда...
– - Он смахивает с глаз слезы.
– - Это она меня написала!

В эту секунду Дои приподнимает полотнище, закрывающее вход в палатку, и вручает нам пиццу. Открываем коробку -- в ней лежит прессованная марихуана. Дама с фотографиями -- похоже, что мы у нее в гостях -- достает нож для пирогов с отполированным черепом горностая на рукоятке. Всем достается по тонкому ломтику -- на вкус это как зеленый чай.

– - Какую песню Джона ты любишь больше всего, Эидзи-кан?

Я вдруг понимаю, что Дама с фотографиями -- это Козуэ Ямая, работающая под прикрытием, -- нам всем становится очень смешно.

– - --> "Сон No 9"[Author:A] , -- отвечаю я.
– - Это настоящий шедевр.

Джону нравится мой ответ, и он изображает жестами индийского божка, напевая "Ah, bowakama pousse pousse". Даже дельфин из прозрачного пластика перед научным музеем посмеивается. Мои легкие наполняются смехом, мне становится действительно трудно дышать.

– - Дело в том, -- продолжает Джон, -- что "Сон No 9" произошел от "Норвежского леса". И там и там рассказывается о привидениях. "Она" в "Норвежском лесу" проклинает тебя, обрекая на одиночество. "Две души, танцующие так странно" в "Сне No 9" даруют благословенную гармонию. Но люди предпочитают одиночество, а не гармонию.

– - А что означает это название?

– - Девятый сон начинается всякий раз, когда что-нибудь заканчивается.

Появляется какой-то разъяренный гуру:

– - Почему ты забросил поиски нирваны?

– - Если ты такой глубокий мыслитель, -- фыркает Джон, -- сам знаешь, почему!

Я смеюсь с таким надрывом, что...

р

– - Я просыпаюсь. И вижу свою мать в дверях чайного домика.

Аи выключает музыку.

– - Ты проснулся от смеха? Что она подумала?

– - Потом она призналась, что подумала, будто у меня припадок. А еще позже она сказала, что Андзу часто смеялась во сне, когда была совсем маленькая.

– - Вы долго говорили?

– - Три часа. Пока не спала жара. Я только что вернулся в Миязаки.

– - И ни ты, ни она не испытывали особой неловкости?

– - Не знаю... Мы будто заключили молчаливое соглашение. Она отбросила роль матери, а я отбросил роль сына.

– - Судя по твоим рассказам, вы и раньше не играли эти роли.

– - Это так. Я хочу сказать, что я согласился не судить ее, как "Мать", а она согласилась не сравнивать меня с образцом "Сына".

– - И... как вы поладили?

– - Я думаю, мы можем стать, э-э, в каком-то смысле...

– - Друзьями?

– - Не буду притворяться, что праздник любви и мира в самом разгаре. Мы словно шли по минному полю, избегая касаться взрывоопасных тем, на которые когда-нибудь нам все же придется поговорить. Но... Она мне почти понравилась. Она -- живой человек. Настоящая женщина.

– - Даже я могла бы тебе это сказать.

– - Я знаю, но я всегда думал о ней как о журнальном персонаже, который делает то-то и то-то, но который никогда ничего не чувствует. А сегодня я увидел в ней женщину, которой уже за сорок и у которой была не такая уж легкая жизнь, как расписывали якусимские сплетники. Когда она говорит, чувствуется, что ей можно верить. Не то что ее письмам. Она рассказала мне об алкоголизме, о том, что алкоголь может сделать с человеком. Не сваливая все на алкоголь, а просто как ученый, который исследует болезнь. А угадай, что я узнал про свою гитару? Оказывается, когда-то гитара принадлежала ей! Все эти годы я играл на ее гитаре и даже не знал, что она тоже умеет играть.

– - А этот гостиничный магнат из Нагано там был?

– - Он приезжает раз в две недели, на выходные, сегодня его не было. Но я обещал, что приеду еще раз, в следующую субботу.

– - Здорово. Убедись, что у него благородные намерения. А как же твой настоящий отец?

– - Это была одна из взрывоопасных тем. Может, как-нибудь в другой раз. Она спросила, понравилось ли мне в Токио и много ли у меня друзей. Я похвастался, что одна моя подруга -- гениальная пианистка.

– - Ну просто клуб для элиты. Где ты будешь ночевать?

– - Доктор Судзуки предложила разложить футон где-нибудь в уголке, но я сяду на поезд до Кагосимы и остановлюсь у дяди.

– - У дяди Толстосума, так? А завтра утром сядешь на паром до Якусимы и навестишь могилу своей сестры?

– - Откуда ты знаешь?

По киноэкрану неба несется поток торопливых облаков.

– - Я, знаешь ли, действительно слушаю тебя, когда ты рассказываешь про Андзу. И про свои сны. У меня прекрасный слух.

р

Заскучавший горизонт широко зевает. Эта береговая полоса, что скрывается под водой при каждом приливе, тянется до самого моря Хиюга Нада к югу от пролива Бунго, куда плыл мой двоюродный дед в своем последнем путешествии на борту I-333. Если бы существовал бинокль, достаточно мощный, чтобы поймать в фокус сороковые годы, мы могли бы помахать друг другу рукой. Может быть, он мне тоже приснится. Может быть, время и есть та сила, которая отводит каждому моменту реальности свое место, но сны не подчиняются его правилам. До меня доносится запах осенних фруктов.

– - Боже, как тесен мир, -- говорит госпожа Хурма.
– - Здравствуй, еще раз. Можно присесть?

– - Конечно.
– - Я закидываю рюкзак на багажную полку.

Она садится осторожно, будто боится поставить себе синяк.

– - Тебе понравилась моя хурма?

– - Э-э, она была очень вкусной. Спасибо. А как вам мой сон?

– - Бывали и получше.
– - Странная старуха вынимает свое вязанье.

– - Можно спросить, что вы делаете со снами, которые, э-э, собираете?

– - А что ты делаешь с хурмой?