Чтение онлайн

Сян-юнь захлопала в ладоши и воскликнула:

– Бао-юй плоиглал!..

– Вот ты говоришь, – продолжала между тем Дай-юй, – что

Это, конечно, хорошо, но только мне кажется, что мысль не закончена, и я бы добавила еще две строки:

– В самом деле! – воскликнула Бао-чай. – А я только сейчас это поняла. Когда-то шестой глава южной даосской секты, по имени Хуэй-нэн, искал себе наставника и прибыл в Шаочжоу. Здесь он узнал, что пятый глава секты, по имени Хун-жэнь, находится на Хуанмэй [98] . Он отправился туда и стал служить Хун-жэню под видом монаха-повара. Когда пятый глава секты захотел подобрать себе преемника, он приказал каждому монаху сочинить по одной гате. Праведник Шэнь-сю прочитал первым:

В это время Хуэй-нэн на кухне толок рис в ступе. Услышав эту гату, он заметил: «Прекрасно-то прекрасно, но только мысль не закончена». И сам прочитал гату:

После этого пятый глава без всяких возражений передал ему свою рясу и патру. Так вот, – заключила Бао-чай, – твоя гата похожа на гату Шэнь-сю, но только ты не понял ее сути. Так не лучше ли тебе вообще не заниматься подобными вещами?

– Раз он не может ничего ответить, значит он проиграл, – засмеялась Дай-юй. – А теперь неудивительно, если он что-нибудь ответит. Пусть он отныне не занимается и не рассуждает о премудростях учения Будды. Куда уж тебе браться за толкование мудрейших изречений, когда ты не знаешь даже того, что прекрасно известно нам! – закончила она, обращаясь к Бао-юю.

Когда Бао-юй писал гату, ему казалось, что он все прекрасно понимает. Ему и в голову не приходило, что Дай-юй может задать вопрос, на который он не в состоянии будет ответить. А тут еще и Бао-чай для сравнения привела цитату из «Изречений известных монахов»! Бао-юй никогда не представлял себе, что сестры обладают такими глубокими познаниями.

«По своим познаниям они оставили меня далеко позади, но, несмотря на это, сами еще не прозрели, – подумал он. – К чему же мне ломать голову?»

Он улыбнулся и сказал:

– Кто занимается толкованием мудрых буддийских изречений? Я просто баловался.

С тех пор между Бао-юем и девушками восстановились прежние отношения.

В то время, когда происходил этот разговор, вошла служанка и сообщила, что государыня Юань-чунь прислала из дворца фонарь, на котором наклеена загадка, и что всем велено отгадать, после чего каждый сам придумает по одной загадке и отправит во дворец. Услышав об этом, девушки и Бао-юй сразу поспешили к матушке Цзя.

В комнате матушки Цзя они увидели дворцового евнуха, который держал в руках четырехугольный фонарик, обтянутый белым флером и специально приспособленный для того, чтобы на него наклеивали загадки, и все стали читать загадку, намереваясь после этого приступить к разгадыванию.

– Барышни, – обратился к ним евнух, – кто из вас разгадает, прошу не говорить вслух. Пусть каждая напишет свой ответ, а я отвезу государыне, чтобы она проверила, правильно ли вы отгадали.

Как только Бао-чай услышала слова евнуха, она подошла поближе и сразу увидела, что загадка представляет собой четверостишие по семь слов в строке и ничего особенного в ней нет. Тем не менее она поспешила вслух выразить свое восхищение и заявила, что эту загадку разгадать трудно. При этом она сделала вид, будто глубоко задумалась. На самом же деле она разгадала загадку с первого взгляда.

Бао-юй, Дай-юй, Сян-юнь и Тань-чунь тоже разгадали и написали ответ. Они предложили и Цзя Хуаню и Цзя Ланю попытаться разгадать и записать ответы на бумаге. После этого каждый из присутствующих выбрал себе предмет, на который предполагал сочинить свою собственную загадку. Когда загадки были составлены, из уважения к государыне их переписали уставным почерком и наклеили на фонарик. Евнух взял фонарик и уехал во дворец. Вечером он возвратился и передал ответ государыни:

– Загадку правильно разгадали все, кроме второй барышни Ин-чунь и третьего господина Цзя Хуаня. Все присланные в ответ загадки государыня тоже разгадала и желает узнать, правильно ли.

С этими словами он вынул лист бумаги и передал присутствующим. Оказалось, что некоторые загадки разгаданы правильно. Затем евнух вынул подарки, присланные в награду тем, кто отгадал загадку Юань-чунь. Каждый получил футляр для хранения стихов и щеточку. Ничего не получили только Ин-чунь и Цзя Хуань. Ин-чунь отнеслась к этому спокойно и восприняла как шутку, а Цзя Хуань обиделся…

Кроме того, евнух объявил:

– Загадка, составленная третьим господином Цзя Хуанем, неясна, и государыня не могла ее разгадать. Она повелела мне спросить у третьего господина, что он имел в виду.

Услышав это, все подошли поближе, чтобы посмотреть, что же такое сочинил Цзя Хуань. На листке бумаги было написано:

Все расхохотались. Цзя Хуаню ничего иного не оставалось, как объяснить евнуху:

– Первое означает подушку, второе – резную голову зверя, которым украшают крыши домов.

Евнух все старательно записал, потом выпил чаю и уехал.

Из всего происходящего матушка Цзя заключила, что у Юань-чунь хорошее настроение. Она этому очень обрадовалась и приказала немедленно сделать фонарик, оклеить его белым шелком и поставить в зале. После этого она велела девочкам придумать по загадке и наклеить их на этот фонарик. Вместе с тем она распорядилась приготовить ароматный чай, фрукты и разные безделушки, чтоб награждать ими тех, кто отгадает загадки.

Цзя Чжэн, который только что прибыл с аудиенции у государя, заметил сразу, что матушка Цзя весело настроена, поэтому он тоже решил принять участие в развлечении.

На возвышении была разостлана циновка, на которую сели матушка Цзя, Цзя Чжэн и Бао-юй. Ниже было разостлано еще две циновки, на одной из которых сидели госпожа Ван, Бао-чай, Дай-юй и Сян-юнь, а на другой – Ин-чунь, Тань-чунь и Си-чунь. Возле них стояли девушки и пожилые женщины-служанки. Ли Вань и Фын-цзе сидели в середине на отдельной циновке.

– Что это не видно Цзя Ланя? – спросил Цзя Чжэн, заметив отсутствие внука.

Одна из служанок поспешно бросилась к Ли Вань. Ли Вань тотчас встала с циновки и, обращаясь к Цзя Чжэну, сказала: