Чтение онлайн

— Фа-Ори, на чьей мы сейчас территории? — спросил я у своего старпома.

— Затрудняюсь ответить, господин оберкапитан! — лихо отрапортовал Фа-Ори, и он был прав.

Близился ионный шторм, и наше навигационное оборудование давало погрешность.

— Здесь сирмийское или терранское пространство? — уже настойчивее спросил я.

— Не могу знать!

— И кто может знать? — прикрикнул я, теряя терпение.

— Там, где находится сирмийская эскадра, там — сирмийская территория, — отчеканил Фа-Ори, проявив, наконец, сообразительность.

— Прекрасно, а раз так — эти люди нарушили границы Империи. Приказываю казнить. Исполняйте.

Капитан баржи, как оказалось, знал сирмийский. Он поднял на меня взгляд и заговорил, с сильным акцентом, но более-менее понятно: «Господин капитан, может, это ошибка навигации, но мне кажется — мы на терранской территории. Если хотите, расстреляйте меня, но парнишек-то… парнишек не трогайте».

Возможно, я бы пощадил всех троих, но не щадить имелось две причины. Первая — категорический приказ Ро-Стеннера. Вторая — его глухое недовольство, которое делало ситуацию опасной. На «Молнии» наверняка находились стукачи, а я не хотел поплатиться из-за терранских дураков, которые оказались не в том месте и не в то время.

Торговцев бросили в шлюз их собственной баржи, но я приказал сначала застрелить осуждённых, таким образом, они особо-то не мучились. «Молния» пробыла в рейсе ещё месяц, а потом мы вернулись на Сирму с победой. Я, признаться, смертельно устал. Ро-Стеннер сделал грязную работу моими руками, а меня повысили в звании до обермайора.

Моя «дорогая» супруга Ламия встретила меня на пороге. Она вырядилась в новое платье, которого я раньше не видел, и держалась особенно надменно. За спиной маячила кормилица с младенцем на руках.

— Поздравляю тебя, дорогой супруг, с рождением нашего сына! — торжественно объявила она, весьма ехидно выделив слово «нашего».

Я только кивнул, ничего не сказал, прошёл в дом и жестом отослал кормилицу.

— Рехнулась, милая. Ты кого собралась обмануть? — заявил я Ламии, как только мы остались наедине.

— Заткнись, идиот! — так же «ласково» отвечала она. — Конечно же, это твой ребёнок от той отвратительной потаскухи. Его принесла кормилица, и я решила, что идея неплоха. Мальчик здоров, я назвала его Гаем.

Насчёт оценки Крамии Ламия была неправа, а вот насчёт признания сына идея была отличной, и я легко согласился.

Ещё через сутки, уже появившись в «Консеквенсе», я вызвал к себе Ра-Санпо и попросил отчёт о казнённых по делу сенатора Ла-Дексы.

Имя Крамии Ла-Фианы стояло там пятнадцатым.

— Как она умерла? — спросил я, откинувшись в кресле и рассматривая светильник на потолке.

— Честно говоря, не знаю, командир, — хмыкнул Ра-Санпо, сразу сообразив, кого я имею в виду. — Понимаете… с казнью пяти последних получилась неувязка.

— Какая неувязка?

— Шли сильные дожди, канал рядом с нашим штабом переполнился, вода хлынула в подвалы, и мятежников пришлось расстреливать за городом. Там, вроде, случился инцидент с командой экзекуторов. Кто-то по ним отстрелялся.

— Но осуждённых всё-таки казнили?

— Не знаю. Свидетелей не осталось. Трава выгорела, грунт тоже, шмальнули, видно, из лазерной пушки издалека и накрыли всех. Этих мятежников разве поймёшь…

Я выслушал помощника и задумался. Шанс на выживание Крамии ещё оставался, но что эта женщина могла? Нищая, гонимая, приговорённая к казни, она была бессильна против меня и, вполне вероятно, уже мертва.

Я успокоился, зажил прежней жизнью и через год убедился, насколько был прав. Гай быстро рос и очень походил на меня — такие же платиновые волосы, только глаза были в мать, карие. Парень оказался отличным наследником, почти не болел, хорошо бегал и прыгал, и через несколько лет я впервые дал малышу облегчённый бластер. Он прицелился по мишени, изображавшей терранина, выстрелил и засмеялся.

Ламия наблюдала за нами исподтишка, изящная и похожая на змею в засаде. Мы не ссорились напрямую, но она любила при случае уколоть, намекая, что знает кое-какую тайну. Моя супруга, к тому же, втайне пила, причём, самые изысканные вина, а потом жевала особые пастилки, чтобы отбить запах.

…Про безвременную кончину Ламии ходили разнообразные сплетни, однако готов поклясться собственной душой — жену я не травил. Она умерла от той странной деградации, которая иногда поражает слишком «чистопородные» кланы аристократов.

В общем, Ламия вскоре упокоилась в склепе, под собственным изваянием, где её представили приукрашенной и с огромными крыльями за спиной. У меня же остался законный наследник и часть достояния сильно поредевшего клана покойной жены.

Время шло, и дела в «Консеквенсе» тоже шли, но совершенно рутинно — крупные заговорщики перестали попадаться нам в сети, привозили в основном мелкую сошку: болтунов, оскорбителей Империи, воришек, покусившихся на военные склады, самых тупых терранских агентов, не нужных, должно быть, даже хозяевам.

Снижение уровня сопротивления выглядело странным, и я задумался… Повстанцы словно впали в спячку или, быть может, у них появился толковый и ловкий главарь, и дела делались незаметно.

На расстрел пойманной швали не стоило тратить боеприпасы, их и не тратили. Преступников наскоро, но беспощадно пороли, а потом высылали в те самые колонии, которые мы не так давно зачищали от других недовольных.

Среди арестованных воровок и болтуний попадались и привлекательные. Надеясь получить поблажку, многие сами улыбались мне и готовы были руки целовать. Порой я пользовался случаем и запирался на полчаса в кабинете, но ничего им не обещал и наказание не смягчал, хотя бы потому, что не мог.

Ни одна из этих трусливых дурочек и в подмётки не годилась Крамии, но моя экс-любовница уже затерялась на просторах Империи или, быть может, канула в вечность.

Вся эта забавная, но скучноватая жизнь тянулась какое-то время, пока в события не вмешался клан Ио-Хата, чьего отпрыска я убил на дуэли ещё курсантом академии. Эти люди, как и положено аристократам, ничего не забыли, не простили и, когда я расслабился, ударили в слабое место — по моему месту в клане И-Анира.

Однажды, вернувшись из «Консеквенсы», я обнаружил дом пустым. Все мои проклятые слуги исчезли — кто-то, наверное, просто сбежал, кто-то валялся на дне канала с перерезанным горлом.

Гай тоже исчез, и вот это оказалось настоящим ударом. В случае гибели мальчишки я терял права на имущество покойной жены, а это были две трети моего состояния.

Забавно, но особняк Ио-Хата не тронули — они отработали чисто и не сломали ни одной вещи. В кабинете, над полированной крышкой моего стола, мерцала оставленная кем-то голограмма.