Чтение онлайн

Из того, что отписал крестный, реально мне принадлежит всего лишь сейф Сириуса №711, Клювокрыл и Кикимер. Сейф Блэков мне не принадлежит, но ключ имеется. Тогда из объяснений я понял, что этот сейф должны были очистить и выставить на торги, но сейчас я вспомнил, что гоблин ни разу не упомянул сейф Блэков, он говорил о ячейке! Из-за продолжительной задолженности по аренде ячейку Блэков должны были очистить и все содержимое переместить в сейф, а из прибыли от продажи семейной ячейки Блэков вычесть сумму долга, а оставшиеся деньги вернулись бы в род. Чисто из любопытства я посмотрел ее содержимое: пара тысяч галлеонов, горка сиклей и кнатов, сквозные зеркала, десяток волшебных палочек и карта с указанием безопасных мест, скрытых, но видимых для тех «в ком течет кровь Блэков», пять пузырьков давно испорченного Оборотного зелья и больше ничего. Доступ к ячейке тоже был по праву крови, либо с помощью ключа. Как рассказал гоблин, каждый уважающий себя род имеет такие вот «заначки». Я не понимал целесообразности. Сам посуди, вот например Сириус сбежал, и его разыскивали буквально все, вот как ему помогла ячейка? Он же не мог просто так заявиться на порог банка и потребовать его проводить… Но метлу же он мне как-то купил. Хм… На мои вопросы о Сириусе и его периоде после побега мне не рассказали, сказав что это конфиденциальная информация и касается только банка.

Когда я спросил о том, какие права имел мой бывший магический опекун в лице Альбуса Дамблдора, меня заверили, что ничего особо лишнего он себе не позволял, но каждый месяц снимал определенную сумму на мое содержание, а так же в 1983 году произвел списание крупной суммы денег на восстановление дома Поттеров. И вот на этом моменте я впал в тихую ярость. Значит, он восстанавливал дом моих родителей? Мой дом! Так какого черта я не жил в нем? Из дальнейших расспросов я понял, что впоследствии, перед моим одиннадцатилетнем, дом был продан, а прибыль переведена на мой счет. Его купили маглы. Я нашел все эти передвижения весьма странными и даже придурковатыми, но гоблин так не считал. Он продал мой дом по очень низкой цене и гоблин сомневался, что это была вся сумма, которую он получил.

Я не особо понимал, для чего ему нужны были деньги и вообще уже ничего не понимал. На этот раз я окончательно убедился, что Директор просто использовал меня как дополнительный источник доходов. Я всегда уважал его и прислушивался к его советам, однако теперь… Внутри меня зрело какое-то чувство, которому я пока что не могу дать название. Я чувствовал, что человек, который был для меня примером, не оправдал моих ожиданий, предал мое доверие. Было тяжело осознавать, что для него я по сути никто, просто очередной сирота на его пути. Для чего он обирал меня? Во имя всеобщего блага? Неужели у столь могущественного волшебника было столь мало собственных средств, что ему приходилось брать мои деньги? Деньги моих погибших родителей…

Меня трясло. Я намеревался тут же броситься в школу и устроить скандал, но решил отложить эмоции и постараться выяснить причины и все обдумать, после того как остыну. Ни к чему сейчас создавать ему дополнительный стресс, а то еще умрет, не успев рассказать все, что меня интересует. Вместо открытых обвинений и выяснения отношений, как обычно делал раньше, я начал разрабатывать план действий. Дамблдор сильный маг, но он умирает, и шансы перехитрить старого манипулятора у меня есть.

–

Маркус помог мне разобраться со сбоями в работе магического тату, моего Кентаврюши. Некоторые татуировки «приживались» довольно долго, так как они, по сути, вплетались в структуру тела волшебника, после чего удалить их было невозможно, даже вырезав участок кожи. На счет кентавра он пришел к выводу, что я просто не удачно выбирал время, чтобы подсмотреть чужой сон и был недостаточно настроен на объект. Лучшим временем для «проникновения» было решено назначить четыре часа утра. Для облегчения этой задачи мне порекомендовали «покурить травы».

Как ни странно, но уже после второй такой тренировки у меня получилось посетить ту, кого я хотел сейчас видеть больше всего. Ромильду. Я проник в ее сон и наблюдал за тем, как она танцевала с высоким мужчиной в Венецианской маске. Сама же она была в школьной форме. Сон тот продлился недолго, потому что к ней подбежал маленький мальчик, подергал за край мантии и завопил: «Мама, я хочу в туалет!» и меня тут же вытолкнуло из ее сознания. После этого я проникал лишь в сны Дамблдора, ища зацепки. Ему все чаще снилась его покойная сестра, мать, отец и бывший возлюбленный. Он часто плакал во сне и просил у них прощения. Однажды я заговорил с ним, и он начал просить прощения у меня. Это было очень странно.

Пока ничего полезного я для себя не обнаружил. Но буквально вчера ночью меня неосознанно притянуло в сон Драко. Ему снилось то, как он убивает Директора, как Темный лорд хвалит его и прощает всю его семью. Так же ему снилось, как Том убивает сначала Люциуса, потом Нарциссу, а затем и его за то, что он не выполнил задание. Я смотрел на его сны и понимал, что ему не хватит мужества убить Директора. Каждый раз, поднимая палочку, он колебался. Несмотря на внешнюю браваду и кажущуюся жестокость Драко довольно мягкий человек, стремящийся к миру. Все эти детские стычки кажутся мне сейчас нелепыми и недостойными моего внимания.

–

— Малфой, — позвал я.

Драко обернулся и удивленно посмотрел на меня. Кого-кого, а меня он не ожидал здесь увидеть.

— Уходи, они скоро уже будут здесь, — взволнованно сказал он.

— Кто? — спросил я, делая шаг навстречу.

— Пожиратели… — еле слышно сказал Драко, в тот же миг дверь Исчезательного шкафа открылась, и из него вышло несколько человек в плащах и масках.

— Драко… — донеслось до меня.

Этот голос я узнал бы из тысячи тысяч других голосов.

— …молодец, племянничек, — договорила она, снимая маску.

Беллатриса Лестрейндж собственной персоной.

Во сне она выглядела по-другому. Насколько я ее помню, Бэлла была ниже ростом и немного симпатичнее. Сейчас же она была чуть ли не на голову выше Драко, лицо ее было неестественно худое, кожа чуть синеватая и покрытая прыщами, волосы свисали колтунами и выглядели почти полностью седыми. Ее тонкие, почти высохшие губы не могли полностью скрыть местами почерневшие зубы, как и рукава мантии не скрывали кривых грязных ногтей на шишковатых пальцах. Я невольно сглотнул. Может сейчас она действительно выглядит именно так?

В последнее время Драко почти всегда снится Выручай комната и этот самый шкаф. Каждый раз итоги сна разные, но, как я понял, именно так он собирается провести в школу Пожирателей смерти. Я догадывался для чего ему это нужно, ведь сам он даже во сне не мог убить Дамблдора. Единственное, чего я не знал, это когда он собирался позвать их. Как-то помешать или уничтожить шкаф мне в голову не приходило.

— Какое сегодня число? — спросил я.

— 30 июня, — ответил Драко. — Ты же просил меня подождать до конца года.

На этом моменте я проснулся. Значит, у меня есть еще два месяца. У меня есть два месяца, чтобы узнать все тайны Директора, прежде чем его убьют. От этой мысли мне становилось не по себе. Умом я прекрасно понимал, что это произойдет, но я не хотел принимать этого. Я не мог принять. Не знаю почему, но мне не хотелось смерти Директора, даже не смотря на то, что он, по сути, испортил мою жизнь. Мне хотелось, чтобы его наказали, чтобы он понял, что натворил, чтобы раскаялся. Столько лет я боготворил его, привязался к нему и теперь не мог позволить ему умереть. Я не хотел его смерти. Но он все равно умрет — проклятие не даст ему дожить до следующего учебного года. Я понимал, что не смогу ему помочь, но зато прекрасно осознавал, что он может помочь мне, так что единственное, что я могу сейчас сделать — это выслушать все его секреты.