Чтение онлайн

Собственные мысли стали меня раздражать. Хотелось дать пинка самому себе, ведь раньше я таким не был. Раньше я точно знал, что делать и практически не сомневался в своих решениях. Я точно знал кто плохой, а кто хороший. Теперь же мир вокруг перестал быть черно-белым и приобрел другие краски. Было ли это одним из последствий избавления от крестража? Порой я сомневался в своем психическом здоровье и мысленно соглашался со словами своей тетушки о том, что я «ненормальный».

Я чувствовал, что замыкаюсь в себе и начинаю вариться в собственных ощущениях и переживаниях. Моя работа перестала меня заботить — я убивал и практически ничего не чувствовал, как тогда, на пустыре. Николас категорически запретил «художественные» убийства, веля оттачивать мастерство убивающих заклинаний. Некоторые мои жертвы умирали только через несколько дней после того, как я их проклял. Гримуар сумасшедшей ведьмы кишел информацией, и я уже не раз пользовался ее «рецептами». Особенно мне понравилось одно, которое заставило мага самому себе выколоть глаза вилкой и ей же расковырять артерию прямо в холле Министерства Магии. Это я узнал из газеты. Другой маг сгорел в пламени летучего пороха, что вызвало панику среди магического населения, и каминная сеть была заблокирована почти на две недели, пока шло разбирательство. Еще одного просто разорвало прямо посреди улицы, он забрызгал своими кишками тротуар и стены домов. После этого случая Николас явился в Хогсмит и забрал гримуар для исследования, правда через неделю вернул и сказал, что вполне могу пользоваться.

О, пока не забыл, я все же добавил одному из «заказанных» в чай то самое зелье для сквибов. Добавил я совсем немного, всего пару капель. В книжке рецепт назывался «Сквибный» и я с удивлением понял, что зелье лишает волшебника его силы, ну или блокирует. Короче говоря, пришлось возвращаться и добивать Авадой. Почему зелье оказалось смертельным для сквибов, я так и не понял. Пока не понял.

К началу мая я почти ни с кем не общался, предпочитая людям книги. Меня не особо трогали, так как приближались экзамены и почти все свободное время ученики проводили за книгами и свитками. Мне было плевать. Я все больше углублялся в свои мысли и рецепты гримуара. Ярослав и Гермиона готовились к свадьбе, Рон с Лавандой были заняты друг другом, Эмили вела себя как обычно, на остальных мне было плевать. К середине мая я все-таки смог выбить из Дамблдора немного информации о доме своих родителей. По его словам после их смерти дом стал не пригоден для жизни волшебников, и мне там было бы опасно находиться. Дом неадекватно реагировал на волшебство, комнаты отказывались расширяться. Именно поэтому после ремонта он перешел к маглам, а деньги от продажи пошли на мой счет. Остатки, то есть почти тридцать процентов от продажи дома, пошли на выплаты пострадавшим фениковцам. Так на мои деньги Грюм обзавелся хорошим протезом, а Долгопупсы получили дорогостоящие зелья, которые немного улучшили их состояние из «овощей» до обычных сумасшедших. Другим живым членам Ордена выплатили небольшую материальную помощь.

После этого успеха я начал каждый день приходить во сны Директора, вытягивая из него информацию. Много нового я узнал для себя. Том никогда не был его личным учеником, и он не готовил его себе на замену, просто однажды он прочел его мысли и понял, что он явно не в себе и ничего хорошего нашему миру он не принесет. После этого он пристально следил за ним, так что Тому пришлось уехать из страны. Правда, когда он вернулся, Дамблдор понял, что совершил непоправимую ошибку.

На мой вопрос о маглорожденных волшебниках он сказал, что магический мир угасает, и его действия не имеют никакого смысла, ведь скоро волшебники и вовсе исчезнут. К тому же маглорожденных так мало, что это того не стоит, да и если бы он это делал чистокровные снобы все равно не стали бы с ними родниться, а остальным и так пойдет. Он рассказал мне о том, как подцепил проклятие, что медленно убивает его. Рассказал о Снейпе. Так же он рассказал мне о крестражах и что нашел еще одно место, где, по его мнению, можно отыскать один из них. Так же он поведал о моем шраме и о том, что Лорд должен убить меня собственной рукой, но только после того, как все остальные крестражи будут изничтожены.

Когда я признался ему о том, что крестража во мне больше нет, он сказал, что не знает, как еще можно победить Воланде-Морта. Сетовал, что слишком стар и слаб, чтобы спасти мир от еще одного Темного лорда и мне все равно придется поучаствовать, так как для всех волшебников я словно последняя надежда. Последняя искра в догорающем костре свободы. Именно я должен сплотить магическое население и призвать к борьбе. В его словах был смысл. Во сне он не лгал. Удивительно, но никто не мог лгать мне во сне, именно поэтому я не посещал сны Ярослава. По моему желанию он бы мог забыть о том, что ему снилось, но просто я боялся того, что могу узнать о нем и поэтому не приходил. Я боялся, что правда будет слишком ужасна. Ужасна настолько, что изменит меня.

Экзамены прошли словно мимо меня, и, честно говоря, меня не особо волновали результаты. В школе вообще повисла какая-то странная атмосфера отрешенности, как будто не только мне было плевать на происходящее, но и остальным. Приближался тот самый день и я видел что Драко все тяжелее держать себя в руках. Судя по всему, он все время находился под действием успокаивающих зелий. Мне тоже иной раз хотелось навернуть скляночку, чтобы мысли перестали метаться в хаотичном порядке, но вместо этого я плавал в Ванной старост, либо наворачивал круги на метле. Это меня успокаивало и позволяло хоть пару часов в день мыслить ясно.

29 июня в десять часов вечера Директор вызвал меня в кабинет и вручил ключ.

— В Гринготтсе все поймут, — пояснил он.

Я и сам все понял. У меня был почти такой же — длинный и желтоватый с эмблемой банка и номером ячейки. Так же мне вручили книгу «Волхования всех презлейшее» — как пояснил Директор, она поможет мне в уничтожении крестражей. Он убедил меня отправиться с ним, чтобы найти один из них, и я согласился. Мы уже хотели трансгрессировать из замка, но вдруг за спиной послышался голос:

— Постойте.

Мы обернулись, это был Ярослав.

— Не стоит туда идти, ведь там вы ничего не найдете, — сказал он и извлек из кармана медальон. — Это один из крестражей, что был в той пещере, что Вы обнаружили, Директор. По правде говоря, мы собрали и уничтожили почти все, сейчас ведется охота на последний.

Мы с Дамблдором молчали.

— Что ж, — прервал тишину Директор. — Раз такое дело, то я предлагаю присесть и обсудить все за чашечкой чая.

Его голос звучал так спокойно, будто мы собрались обсуждать не осколки души Темного лорда, а какой сорт мармелада каждому из нас нравится больше.

Мне пришлось рассказать Директору о том, что завтра сюда заявятся Пожиратели. Остатки моей совести не позволили промолчать и пустить все на самотек.

— На самом деле Драко вошел в Выручай комнату уже полчаса назад, как раз после этого я вас и окликнул.

Оказалось, что Ярослав взял с собой мою карту и пока мы с Директором болтали, он следил за Малфоем. Уж не знаю откуда он был в курсе дел… Может Нарцисса сказала? А, не важно! Ярослав послал патронуса, предварительно узнав пароль. Через десять минут в кабинет вошла Эмили. Сейчас она не выглядела как милая школьница и моя подруга, что-то в ее лице говорило о чрезвычайной смертоносности. Я ни разу не видел ее такой, даже когда она перерезала горло той проститутки.

Часы в кабинете пробили полночь и на карте, над которой мы склонились, появились несколько точек. Они стремительно приближались к нашему кабинету, а мы продолжали стоять у директорского стола. Когда с лестницы послышался звук шагов Эмили начала колдовать. От ее рук расходились красивые разноцветные лучи, которые почти в одно мгновение образовали вокруг нас переливающийся кокон. Когда дверь открылась, и в комнату вошли Пожиратели вместе с Драко, Ярослав кинул на пол что-то вроде гранаты и весь кабинет заполнился густым белым дымом. Сквозь кокон было слышно, что на пол падали их бесчувственные тела. Через пару минут дым рассеялся, и Эмили сняла защиту. На полу лежало шесть тел. Из них знакомы мне были лишь трое — Драко, Беллатриса и Сивый, остальные были в масках.

— И что теперь? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Теперь надо вызвать наших, — ответил Ярослав. — Но сначала…

Он склонился и вылил Драко в рот какую-то жидкость, после чего тот стал приходить в себя.

— Остальные проснуться часов через двенадцать, — сказал он.

Драко осматривался вокруг мутным взглядом, видимо не до конца пришел в себя. Ярослав помог ему встать и усадил за стол, напротив Директора, после чего вручил ему кружку чая. Малфой делал маленькие глоточки, и все время смотрел в пол стеклянными глазами.

— Я выполнил условие. Что теперь? — спросил он через некоторое время глухим, ничего не выражающим голосом.

— Люциус и Нарцисса уже ждут во Франции, — сказала Эмили, сняла с шеи медальон и вручила Драко.

Он тут же исчез.

— Все было так просто, — сказал я.

— Просто? — насмешливо переспросил Ярослав. — Мы готовились к этому дню больше полугода, разработали почти десять сценариев в зависимости от того где будет находиться Директор. Мы вывезли из Азкабана Люциуса и умыкнули Нарциссу из-под самого носа Воланде-Морта… Многие волшебники рисковали своей жизнью поставляя нам информацию, вводя в заблуждение Темного лорда. Мне и Эмили пришлось целый год изображать школьников, а Драко предпринимал убедительные попытки покушения на Директора, чтобы Лорд не убил его родителей. Ты даже не представляешь сколько усилий было вложено. Сейчас ты увидел лишь конечную точку наших усилий.