Чтение онлайн

— «Подумаю» — это моё любимое женское слово, — замечает он, и в его голосе звучит легкая, почти неуловимая насмешка, которая не обижает, а щекочет нервы. — Оно обычно означает «да», но с сохранением лица и правом потом сказать «я же предупреждала, что подумаю».

Я не могу сдержать короткий, фыркающий смешок, хотя и пытаюсь сохранить серьезность.

— Ты, кажется, считаешь себя экспертом в женской логике, — парирую я, скрещивая руки на груди, но это уже не защитная поза, а скорее игровая.

— О, это не логика, — Мир делает шаг назад, давая мне пространство, но его взгляд по-прежнему держит меня в мягком, но неотвратимом фокусе. — Но мне не привыкать к сложным расчетам. Особенно когда на кону такие стратегически важные объекты.

Мирослав обводит взглядом меня, и от этого «взвешивающего» жеста по телу снова пробегают мурашки.

— Я — стратегически важный объект? — поднимаю бровь, стараясь, чтобы голос звучал сухо, но получается скорее кокетливо.

— Безусловно, — кивает Мир с полной, почти деловитой серьезностью. — Объект «Соседка-Х». Высокая степень скрытности, непредсказуемая реакция на внешние воздействия, потенциально взрывоопасный характер. Требует индивидуального подхода и круглосуточного наблюдения. — Он делает паузу, и в его глазах вспыхивает огонек. — По счастливой случайности, я как раз дежурю сегодня.

От его слов мне становится одновременно смешно и невероятно тепло. Этот мужчина умудряется говорить о самом серьёзном и нелепом в нашей ситуации так, будто это увлекательный технический проект.

— Надеюсь, в твои обязанности входит и обеспечение объекта горячим питанием? — не выдерживаю я, сдаваясь и позволяя улыбке тронуть губы. — А то я слышала, у вас тут с этим порядок.

— Входит, — Мир отвечает немедленно. — По специальному тарифу «Для пострадавших от деятельности дочери» блинчики со сгущёнкой идут бонусом при долгосрочной аренде.

— Долгосрочная аренда еще не согласована, — огрызаюсь я, но уже чувствую, как вся моя напускная строгость тает, как снежинка на тёплой ладони.

— Переговоры продолжатся, — невозмутимо заключает Мир, поворачиваясь к двери. — А пока начинаем с пробного периода. Сегодняшний вечер: установка ёлки, ужин, бенгальские огни. Завтра — оценка условий и… дальнейшие переговоры. — Он оборачивается на пороге, протягивает мне руку для заключения сделки, и его взгляд снова становится тёплым и прямым. — Идёт?

Смотрю на него и понимаю, что хочу согласиться войти в эту игру, в эту странную, новогоднюю авантюру.

— Идет, — говорю я и, к собственному удивлению, кладу свою ладонь ему в руку. Всего на секунду. Только чтобы почувствовать его теплые, твердые пальцы. Затем отвожу руку. — Но блинчики — строго по смете.

— Есть, — Мир кивает, и в его глазах читается безмерное, торжествующее удовлетворение. — Начинаем операцию «Новогоднее Чудо». Первый этап: усмирение шестилетнего дизайнера интерьеров. Она уже, наверное, всю мишуру размотала.

Мирослав исчезает в коридоре, а я остаюсь стоять посреди гостиной, прижимая к груди руки, в которых еще живет тепло его прикосновения. Кажется, я только что подписала самый рискованный контракт в своей жизни. И что самое странное — ни капли не жалею.

Мир, с лёгким скрипом устанавливая тяжёлую, пахнущую зимним лесом ёлку в специальную подставку, похож на могучего лесника. Свет падает на его сконцентрированное лицо, на руки, уверенно фиксирующие ствол. Работа сделана быстро и эффективно. Он отряхивает ладони от хвои.

— Всё, командир, — обращается Мирослав к Мии, которая танцует вокруг в предвкушении. — Все подготовлено. Остальное — на вас.

— Ура! Папа, помоги шарики развесить! — хватает она его за рукав.

Мир наклоняется к ней, его голос становится мягче, но в нём слышится деловая занятость, которую я уже научилась распознавать.

— Рыбка, папе надо на полчасика в кабинет. Очень важный звонок. А вы с Настей — настоящие специалисты. Справитесь без меня? Обещаю, вернусь совсем скоро, на самый ответственный момент — на звёздочку.

Мия на секунду хмурится, оценивая предложение, но его уверенность и слово «специалисты» делают своё дело. Она важно выпрямляется.

— Справимся! Я главная по гирляндам!

— Точно, — Мирослав целует её в макушку, его взгляд на миг встречается с моим, отчего сердце делает кувырок. — Настя, ты — главный художественный руководитель. Не давай ей всё повесить на одну ветку.

Мир уходит в свой кабинет, прикрыв за собой дверь. И мы остаемся одни — я и маленький смерч по имени Мия, окружённые коробками с блёстками, шарами и километрами мишуры.

— Итак, маленький прораб, начинаем? — хлопаю я в ладоши, пытаясь придать процессу организованности, и беру в руки первый шар. Подношу его к пушистой ветке, глядя на ёлку как на чистый холст.

Мия задорно кивает, ее светлые волосы разлетаются, и она с серьёзным видом хватает первого попавшегося пластикового оленёнка, пытаясь прицепить его к самой нижней ветке. Она так старательно высовывает кончик языка, повторяя мою сосредоточенную позу, что я не могу сдержать искренней и широкой улыбки.

Время за украшением пролетает незаметно, растворяясь в смехе, в спорах о том, куда вешать синий шар, в совместном распутывании мишуры. Мы по-настоящему веселимся. Я подбрасываю конфетти Мие, она вешает мне на голову «дождик» и заливается звонким смехом. Я так увлекаюсь, забыв обо всём — о своём потопе, о своей ипотеке, о странности ситуации, — что не сразу замечаю, как шумная возня за моей спиной стихает. Обернувшись, я вижу, что Мия растянулась на диване, сжимая в маленьком кулачке пучок серебристой мишуры. Она уснула посреди нашего праздничного хаоса, устав от восторга.

Мир всё это время не выходил. Из-за двери кабинета изредка доносились приглушённые, но гневные возгласы, обрывки фраз на английском, резкий стук по столу. Он явно задержался куда дольше обещанных «полчасиков». Эта картина — я, украшающая ёлку с его дочерью, пока он яростно борется с какими-то невидимыми врагами по ту сторону двери, — кажется сюрреалистичной и… безумно домашней.

Аккуратно заканчиваю вешать последнюю нить гирлянды. Она мягко окутывает тёмно-зелёные ветки, и комната наполняется уютным, волшебным светом. Остаётся только водрузить на самую верхушку ту самую звезду. Беру её в руки, смотрю на острый кончик, потом — на спящую Мию, на закрытую дверь кабинета. И осторожно кладу звезду обратно в коробку.