Чтение онлайн

По завершении клиентом построения композиции и рассказа о ней в течение оставшегося времени сессии ведется разговор, не связанный с песочной картиной. Иногда клиент говорит о происшедших за последнее время событиях, о каких-то своих жизненных проблемах, делится воспоминаниями из детства или размышлениями о будущем, а терапевт что-то отвечает на это. Иногда оба молчат в тишине. Терапевт не интерпретирует созданную клиентом композицию. И в процессе разговора не ссылается на нее, не указывает, что он видит проявление какой-то темы, затронутой клиентом в разговоре, в расположенных на подносе фигурках. Это одна из сложных задач для терапевта – не стремиться, вооружившись благими намерениями, открыть глаза клиенту на то, что происходит в его жизни и творится в его душе. Это большое искушение – сразу стать знающим, значительным, провидящим, и нужно иметь достаточно сил и мудрости, чтобы позволить клиенту идти своим собственным путем и со своей скоростью. Терапевт не дает ответы, а поддерживает клиента в его поисках собственной истины.

Л. Дин пишет об этом так: «В течение терапии процесс развития и исцеления может быть замечен и – до известной степени – понят. Возвращающая интерпретация в песочной терапии не используется, потому что образы часто приходят из глубокого архетипического уровня и не подвергаются цензуре Эго. Интерпретация фактически подавляет процесс. Вместо того чтобы проецировать наши ограниченные концепции, теории или модели на образы, мы ждем мудрости психики клиента, ждем, что она развернется в серии песочных картин. В процессе построения композиций, от подноса к подносу, появляющиеся образы все больше затрагивают глубинные слои психического. Юнг считал, что „поскольку человеческая психика способна регулировать свой собственный путь к целостности, исцеление приходит из этого глубокого уровня психики, а не снаружи“» (Dean L. E., 2011, p. 1).

В юнгианской песочной терапии основная задача терапевта – создавать и удерживать свободное и защищенное пространство. В таких благоприятных условиях психика клиента может исцелиться и развиться. Ответственность терапевта заключается не в том, чтобы вылечить клиента или избавить его от проблем, а в том, чтобы удерживать пространство и делать его настолько безопасным и свободным, чтобы мог происходить процесс самоисцеления и развития.

«Нет ничего более сложного, более тонкого и открытого множеству влияний, чем психика. Но развитие ее сил происходит, когда установлено свободное и все же защищенное, пространство. Только после этого возможности психики становятся видимыми, и мы часто воспринимаем это как чудо. Психика имеет врожденную тенденцию излечивать себя, и задача терапевта – подготовить путь для этой тенденции. Но было бы неоправданно утверждать, что путь непременно будет найден благодаря врожденной целебной тенденции. Однако пока исцеление кажется возможным, каждый случай требует серьезной попытки» (Kalff D. M., 2003, p. 38).

Смиренная и терпеливая забота терапевта о пространстве – самая важная составляющая его работы, дающая клиенту возможность исцелиться и восстановить нормальный путь психического развития и личностного роста. Аналогией и метафорой, используемой юнгианскими песочными терапевтами, которая помогает лучше понять эту идею, является скалолазание. Человек, стоя на скале, не сделает шаг вперед, пока не найдет устойчивого положения для ноги, пока не определит место, за которое можно взяться руками, пока у него не появится ясного представления о том, как сделать следующий шаг. Только проверив свою страховку, он делает шаг. В терапевтической ситуации такой «страховкой» служит терапевт (Weinrib E. L., 2004).

Психологически позиция терапевта аналогична позиции матери по отношению к маленькому ребенку. Важными качествами достаточно хорошей матери являются принятие и уважение своего ребенка. Такое отношение матери позволяет ребенку чувствовать себя в безопасности и все же свободно. Проживание опыта такого отношения матери ребенок впитывает в себя и уносит с собой во взрослую жизнь. Это безопасное и свободное пространство становится пространством внутреннего мира человека, его личностным эмоциональным ресурсом. В этом внутреннем пространстве существуют экзистенциальные самопринятие и самоуважение в виде образов и отголосков детского опыта. Это область трансформации и творчества. Это королевство, где каждый сам свой мастер и король. Эмоциональный ресурс личности позволяет человеку быть в ладу с самим собой, развиваться согласно своему собственному потенциалу и быть полезным членом общества, выполняя изо дня в день свои повседневные задачи с ощущением насыщенности и осмысленности жизни.

Если не было достаточной заботы и внимания матери и образ матери искажен и поврежден, недостаточно адекватен, чтобы предоставлять защиту и питание, то это приостанавливает психическое развитие. И если так происходит, то в течение всего жизненного пути психика ищет любую возможность, предоставляемую внешним миром, чтобы получить утраченное, ища кусочки разбитого зеркала. Создается такое впечатление, что где-то глубоко в душе есть внутреннее знание, как должно было бы быть. Но чем позднее появляются хотя бы отчасти схожие условия, тем труднее психике находить путь к своему внутреннему единству, и вот уже взрослый человек продолжает сомневаться в осмысленности своей жизни и ценности своего существования на земле.

Юнг говорил: «то, „что было испорчено отцом“ может быть исправлено только отцом, а то, „что было испорчено матерью“ может быть исправлено только матерью» (Юнг К. Г., 1997, с. 184). Внимание и забота терапевта позволяют психике исправить то, что было нарушено в ранних взаимоотношениях. Это возможно благодаря тому, что в терапевтической ситуации появляется безопасное и свободное пространство. Обобщая свой опыт работы с детьми, Д. Калфф пишет о том, каким образом терапевт создает такие условия: «Это свободное пространство возникает в терапевтической ситуации тогда, когда терапевт принимает ребенка полностью, т. е. таким образом, когда он как личность оказывается частью всего происходящего в комнате настолько, насколько ребенок является самим собой. Если ребенок чувствует, что он не одинок – не только в своем дистрессе, но и в своем счастье, – то он чувствует себя свободным, но все же защищенным во всех своих проявлениях. Почему эти отношения доверия столь важны? При определенных обстоятельствах может быть восстановлена ситуация первой фазы – единства матери-ребенка. Эта психическая ситуация может установить внутренний мир, который содержит потенциал для развития целостной личности, включая ее интеллектуальные и духовные аспекты. Это роль терапевта – воспринимать эти возможности и, подобно хранителю драгоценного сокровища, защищать их в своем развитии. Терапевт, так же как и заботящееся лицо, предоставляет ребенку пространство, свободу и в то же время – границы. Уникальная граница каждого развития является значимой, потому что трансформация психической энергии может произойти только внутри индивидуальных границ.

Герхард Терстеген, мистик XVII столетия, пастор, следовал принципу: „Тот, кто имеет дело с душой, должен уподобиться кормилице-служанке, которая ведет ребенка неспешно, защищая его только от опасностей и падений, но в других случаях она должна позволить ребенку идти своим собственным путем“» (Kalff D. M., 2003, p. 7) (рис. 1.5).

Обычно сосуды служат для хранения жидкостей или сыпучих веществ. Материалы, из которых делаются сосуды, позволяют надежно удерживать содержимое. Сосуд – универсальный символ женского начала.

Он принимает и отдает. Герметический сосуд алхимиков – это место для превращения, он символизирует единство противоположностей и зарождение жизни (Кирло Х., 2007; Тресиддер Д., 1999).

Песочная терапия, в первую очередь, позволяет восстанавливаться женскому началу в человеке. Женское больше связывают с эмоциональностью, пассивностью, сохранением, тогда как мужское начало – с изменением, действием, активностью. Функции женского начала – питание, понимание, удерживание. На достижения и логическое решение проблем направлено мужское начало. И песочная терапия нацелена на создание условий для развития и трансформации личности, а не на логическое, пошаговое решение какой-то проблемы.

Сама песочница служит контейнером, сосудом. Внутри она выкрашена в голубой цвет, означающий воду, а этот цвет символически связан с бессознательным. Внешние края песочницы желтого цвета или цвета естественного дерева, что создает надежные границы, удерживающие бессознательное в контейнере. Создаваемая клиентом композиция должна находиться в подносе или на бортике подноса. Материал бессознательного ограничен этим полем, а значит, защищен. Но «защита и безопасность ценны лишь тогда, когда они не слишком стесняют наше существование» (Юнг К. Г., 1997а, с. 241). Внутреннее пространство подноса свободно, поскольку нет никаких условий, что именно и как создавать. Здесь может появиться все, что заботит и волнует клиента, он формирует мир исходя из своего видения ситуации, переживания своей фантазии. Наряду с будничными событиями жизни могут быть выражены содержания, идущие из глубины внутреннего мира.

Как уже говорилось, свободное и защищенное пространство песочницы представляет собой сосуд, который способен что-то удерживать, будь то напряжение противоположностей или энергия сильных чувств. Если энергия заблокирована, появляется возможность достигнуть ее и трансформировать. Темные, агрессивные элементы могут измениться в этом сосуде, если они найдут свое выражение и проиграются в песке. Это особенно заметно в работе с детьми, когда в композиции воюют враждебные силы, сталкиваются машины, нападают животные. Песочница дает возможность отыграть внутренние импульсы и сделать это безопасно.