Чтение онлайн

В построенной картине терапевт может многое заметить и довольно точно что-то понять о клиенте, но он оставляет найденное при себе и не дает никаких комментариев, оставаясь свидетелем, отражающим и удерживающим.

Как пишет Л. Дин, тренированный глаз подмечает маршрут целительного процесса в образах композиции, и терапевт должен быть готов «уступить», чтобы позволить психике клиента самой начать исцелять (Dean, L. E., 2011).

Для передачи своего понимания ситуации терапевту нет необходимости сообщать о своих инсайтах. Когда два человека смотрят на созданное на подносе так, что каждый внутренне переживает символы как соприкосновение с проявлением особенного мира, то это создает ощущение понимания; зримый рассказ услышан и разделен. Эта ситуация похожа на изначальное единство мать-ребенок, она создает атмосферу доверия и оказывает целительное действие.

Сам клиент не разбирает созданный им мир, оставленная нетронутой картина сохраняется в памяти более ясной и четкой. В течение недели до следующей встречи символы продолжают свою работу, они наводят клиента на какие-то размышления, воспоминания, вызывают определенные чувства, но никогда не оставляют равнодушным. Э. Вейнриб считает, что разобрать композицию в присутствии клиента – значит обесценить законченное творение, разрушить связь между пациентом и его внутренним миром, невидимую связь с терапевтом (Weinrib E. L., 2004).

В процессе разговора отражение заключается в том, что терапевт повторяет и проясняет сказанное клиентом. Отражение клиента таким, какой он есть, дает ему свободу быть таким, какой он есть.

Терапевту важно видеть и сохранять в себе образ зеркала, которое просто отражает.

На практике во время построения клиентом композиции терапевт зарисовывает ее, сидя на своем месте. После ухода клиента терапевт садится на его место, дорисовывает сцену и делает фотографию. Поднос выглядит по-разному с разных ракурсов, и важно посмотреть на созданный мир глазами его создателя. Сидя в одиночестве и глядя на песчаную картину, терапевт старается уловить послания, воплощенные в символах. Возникают чувства, приходят размышления, появляются интуитивные догадки. Песок «говорит» недосказанно, оставляя в поиске, с «оробелою верностью тайне» при встрече с отражением души.

Интерпретируя композицию для себя, терапевт может приблизиться к пониманию клиента, и к моменту, когда клиент снова придет на сессию, терапевт будет готов к новой встрече, поскольку он уже подготовит себя на основе полученной информации так, чтобы быть более надежным «сосудом» и ясным «зеркалом» для индивидуальности клиента.

Интерпретации в тиши кабинета – это лишь гипотезы терапевта о том, что же за человек приходит к нему на терапию, что происходит в его внешней жизни и внутреннем мире, на каком месте своего пути индивидуации он сейчас находится. От встречи к встрече разворачивается проживаемая история, что-то терапевт узнает из беседы с клиентом, что-то – из последующих построений в песке, из происходящего в их взаимоотношениях, и гипотезы уточняются, сменяются, детализируются… Так терапевт следует за клиентом в его путешествии.

Взгляды К. Г. Юнга на разные понятия менялись, теория создавалась постепенно. Сейчас юнгианцы продолжают развивать высказанные им идеи и излагают свои теории, поэтому мы на основании трудов Юнга и его последователей коротко обрисуем основные положения относительно структуры психики.

Существует несколько вариантов предложенных юнгианцами схем, отображающих классическую юнгианскую модель психики (см. Холл Д. А., 2006; Weinrib E. L., 2004). Все они отчасти помогают лучше понять термины, которые используются для описания различных компонентов психического и их соотношения. Представленный вариант является модификацией схемы, предложенной ирландским психотерапевтом О. Кроули (Orla Crowley) (рис. 1.9).

Юнг выделил в психике три взаимодействующие области – сознательное, личное бессознательное и коллективное бессознательное. Сознательное – это личное сознание, или «повседневное» обыденное осознавание. Личное бессознательное содержит в себе подавленные конфликты. В нем хранятся также забытые воспоминания и чувственные впечатления, которые недостаточно ярки, чтобы достигнуть осознания. Видно, что представление о личном бессознательном у Юнга сходно с фрейдовским пониманием бессознательного, однако Юнг больше уделял внимание комплексам и выделил, наряду с индивидуальными специфическими для каждого человека комплексами, такие структуры, которые характерны для всех людей: Персона, Тень, Анима/Анимус.

Понятие коллективного бессознательного было введено Юнгом для обозначения более глубокого слоя в психике. Коллективное бессознательное представляет собой хранилище для опыта всего человечества, накопленного в процессе эволюции. Этот пласт идентичен для всех людей, но его конкретное проявление различно у каждого человека, аналогично тому, как тела, идентичные по строению, отличаются у каждого отдельно взятого индивида. Юнг считал, что в коллективном бессознательном находятся архетипы.

Миллионы лет наши предки сталкивались с опасностями и трудностями, связанными с добыванием пищи, рождением детей, потерями, болезнями, кризисами, т. е. с одними и теми же важными и сложными ситуациями жизни, и в психике сформировались внутренние знания и переживания, помогающие разрешению проблем. В аналогичных случаях архетипы вызывают в людях схожие мысли и типы поведения вне зависимости от того, в какой эпохе и в каком месте земного шара они жили или живут.

«Архетипы – это врожденные идеи или воспоминания, которые предрасполагают людей воспринимать, переживать и реагировать на события определенным образом» (Хьелл Л., Зиглер Д., 1999, с. 200). Это даже скорее матрицы, которые дремлют в глубине психики, пока соответствующие внешние события не призовут их к жизни. Когда человек что-то воспринимает и переживает, архетип заполняется личным материалом, он направляет создающиеся образы в соответствии со своей абстрактной формой, чем структурирует содержание опыта. Так пустое русло реки наполняется водой после дождя, и воды текут в определенном направлении сообразно рельефу.

Истоки понятия архетипа можно найти в представлении о врожденных идеях, прежде всего – в концепции Платона «Знания как припоминания». Биологическим основанием концепции архетипа послужило понимание инстинкта как генетически заложенной программы поведения, запускаемой определенным стимулом.

Один архетип как некая абстрактная тема может быть выражен различными образами. Юнг приводит пример, как один индус, посетив Великобританию, рассказывал друзьям, что англичане почитают животных. В старых протестантских церквях он обнаружил изображения орла, льва и быка и поэтому решил, что христиане почитают их. Он не знал, что они символизируют трех из четырех евангелистов. Четвертый изображается в виде ангела. Но корни этой символики тянутся еще дальше, к египетскому мифу о боге солнца Горе и четырех его сыновьях. Трое из них изображены в виде животных. Группировка по четыре – три в животном обличье и один в человеческом – универсальна (Юнг К. Г. с соавт., 1997).

В качестве другого примера возьмем архетип «поглощения». Эта абстрактная тема может быть выражена такими архетипическими образами, как Великан-людоед, Волк, Кит, Ведьма, пожирающая детей (Кембриджское руководство… 2000).

Архетип не просто унаследованный шаблон, а динамическое явление, поскольку имеет эмоциональную составляющую; он служит каналом для мощных энергий. Благодаря архетипу энергия концентрируется и движется в определенном направлении; человек чувствует прилив сил, совершает энергетически емкие действия, реализует важную для него деятельность. Так, в критических ситуациях люди могут совершить больше, чем в обычной жизни, или долгие годы могут посвящать себя важной для них деятельности, «гореть делом». Если архетип активирован на бессознательном уровне и человек не осознает в полной мере своей мотивации, то это ощущается как принуждение действовать определенным образом. В таком случае человек чувствует, что он как будто чем-то захвачен, обуреваем помимо воли.

Типичными архетипами являются Бог, Спаситель, Герой, Мудрый старец, Трикстер, Божественный ребенок, Мать. Архетипы находят свое выражение в мифах, религии, сказках, сновидениях и т. д.

Юнг писал: «…Опытный исследователь разума обнаружит много аналогий в том, что снится современным людям, с творениями первобытного разума – его коллективными представлениями, образами и мифологическими сюжетами» (Юнг К. Г. с соавт., 1997, с. 65). И далее: «Энергетику архетипов можно почувствовать по особому очарованию, сопровождающему их появление. Они как будто завораживают…Архетипы дают жизнь мифам, религиям и философским концепциям, воздействующим на целые народы и разделяющим исторические эпохи» (Юнг К. Г. с соавт., 1997, с. 76).