Чтение онлайн

– Но этого не произошло? – все еще не подымая взгляда, спросила Маргерит.

Денхэм внимательно и пристально взглянул на нее.

– Я сказал им, что с тех пор, как я выехал из усадьбы, и до того, как запер свою машину в гараже, я не видел ни души, за исключением Квэйдов в их машине, – ответил он.

– Я верю тебе, – Маргерит, наконец, подняла глаза.

– То есть…

– Я верю, что ты не умеешь лгать.

– Возможно, – с ноткой сомнения ответил Денхэм. – И все же… мисс Уэст, я хочу признаться… я могу довериться?

– Можешь говорить все, что хочешь. Что угодно.

– На дознании я честно отвечал на все вопросы, пока… поскольку ты… – Денхэм запнулся.

– Поскольку я?

– Мне нужно рассказать обо всем, – несколько сконфуженно ответил Денхэм. – В три часа утра я покинул усадьбу. Я ехал домой на своей машине и поставил ее в гараж. С того момента, как я свернул на Лондон-роуд, я не видел ни души. До этого, на Маркет-стрит, впереди меня ехали Квэйды. Входя в дом, я слышал Мортимера и девушек Перри – они смеялись и говорили, но я не видел их. Это было уже после того, как я запер гараж с машиной.

– Но подозрения против тебя совершенно несправедливы, – заметила Маргерит.

– До сих пор – да, но хоть я и правдиво отвечал на все вопросы, из-за тебя я несколько хитрил в формулировках. Я поставил машину и ушел в дом.

– А затем? – вновь опустив глаза, спросила девушка.

– Мне захотелось виски с содовой, и я смешал их. В гостиной. Мне совсем не хотелось спать, и я разжег камин – точно так же, как ты сейчас разожгла свой. Сидя у камина, я размышлял о том, а стоит ли вообще ложиться спать, когда церковные часы пробили четыре с четвертью. Затем я вспомнил, что, ставя машину в гараж, я остановил двигатель, слишком резко включив сцепление с включенной передачей заднего хода, и поэтому забыл выключить зажигание.

– О чем это ты?

– Зажигание от аккумулятора, и тот разряжался. Это значило, что если я не выйду и не выключу его, то аккумулятор разрядится, и утром я, скорее всего, не смогу завести машину. Так что я вышел в гараж, включил свет и выключил зажигание. Думаю, это было где-то в двадцать минут пятого.

– Но я все еще не понимаю, при чем здесь я, – спросила Маргерит, глядя прямо на Денхэма. На ее устах был намек на улыбку.

– Я выключил свет в гараже, – продолжил Хью, – запер его и направился домой. Двери гаража, как ты, возможно, знаешь, находятся прямо в конце этой дороги – Пэнлин-авеню. Было очень темно и немного туманно. Я увидел человека, и насколько я могу судить, это был юноша в жокейском костюме. Я видел его пару мгновений: когда он прошел под фонарем возле этого дома. Мне показалось, что он открыл твою калитку и прошел к дверям в дом. Я знаю, здесь четыре одинаковых дома, а уличный фонарь светил не так уж ярко, но… понимаешь? Я признался, и не имеет значения, что ты обо мне подумаешь. Мне показалось, что он прошел в этот дом.

– Ясно, – сказала девушка, вновь опустив глаза. – Понимаю.

– Затем, утром, ко мне пришел Хед. Не знаю… моей единственной мыслью было защитить тебя. Обманули меня глаза или нет, но тебя я хотел оградить. Если бы я сказал, что думаю, будто видел человека, вошедшего в твой дом в тот час, то это разрушило бы твою репутацию, даже если бы ты опровергла это – от такой скандальной истории не отвертеться. Я хотел оградить тебя любой ценой, за исключением прямого лжесвидетельства. Если они хотят, они могут заподозрить меня во лжи, хотя на самом деле я не лгал. Они могут заподозрить меня в чем угодно, но я избавлю тебя от вопросов такого рода. Я должен был защитить тебя, и я сделал это.

Маргерит опустила левую руку на каминную полку – к правой руке, а голову опустила так, что Хью не мог видеть ее лица. Она молча застыла в этой позе.

– Теперь ты знаешь то же, что и я, – горько сказал Денхэм. – Ты сказала, что я не умею лгать, а я вел себя по-иезуитски – подойдя до лжи так близко, насколько это только возможно, не опускаясь до прямого лжесвидетельства. Но я должен был признаться в этом тебе, хоть тебя это и может оскорбить.

Вскоре Маргерит опустила руки вниз и обернулась к Хью. Он мог видеть, как слегка подрагивают ее губы.

– Ты поверишь, если я скажу, что ни ночью, ни утром в мой дом не входил никакой мужчина, ни старый, ни молодой? – спросила она.

– Конечно, я поверю тебе. Я никогда и не думал такого, но, будучи под присягой, я должен был говорить о том, что видел наверняка, если бы об этом зашла речь. На самом деле я знал, что это должен быть один из соседних домов, а может, он прошел между домами и перелез через забор на задний двор. Но для меня все выглядело так, словно он пошел к твоей двери. Я должен был бы признать, что все выглядело именно так, а люди охотно верят дурному. Это могло бы подвести тебя под подозрение, независимо от того, что бы ты сказала.

После длительной паузы Денхэм шагнул к двери.

– Теперь мне лучше идти, – заметил он. – Могу догадаться, что теперь ты думаешь обо мне.

– Если можешь, то пока не уходи, – улыбнулась Маргерит.

– Полагаю, ты хочешь высказать мне все о том, какой я негодяй, – горько бросил Хью. – Это необязательно – я и так знаю.

– Когда ты поймешь, что я чувствую, то не захочешь уходить. Если я могу сказать…

– Ни к чему! – самоосуждающе оборвал ее Хью. – После того, что ты мне рассказала, все бесполезно – раз уж здесь никого не было. Я должен был знать это, да я и знал, но это бы втянуло тебя, запачкало твое имя. И теперь, даже если ты презираешь меня в два раза меньше, чем презираю себя я сам… нет, я пойду. Нет нужды говорить мне об этом.

– Подожди! – она мгновенно обернулась к нему, вновь положив руки на каминную полку так, чтобы скрыть свое лицо. Он нерешительно стоял, и после длинной паузы она вновь заговорила: – Я думаю о человеке, для которого на первом месте всегда стоят честь и достоинство, – медленно и едва слышно произнесла Маргерит. – Я думаю о том, как он сравнил свои интересы со славой моего доброго имени, словно положив их на весы и выяснив, что забота обо мне перевешивает. И я спрашиваю себя: что я могу дать, что я могу сказать, чем я могу показать, как много для меня это значит? И я не могу найти ответ. Я не могу ничего дать, сказать или как-то показать, но если бы я могла, а бы вознаградила его. – Она опустила руки и взглянула на Денхэма. – Давай! – напряженно прошептала она. – Вели мне стать на колени! Дай мне тяжелое задание – я хочу доказать, как я ценю жертву, на которую ты пошел ради меня!

– Маргерит!

Всего лишь мгновение она видела, как его глаза заискрились счастьем – но в следующий момент она оказалась в его руках, а из этого положения было не видно его лица. Какое-то время они простояли вот так, а затем она подняла взгляд.

– Но я просила повелений, – шепнула она.

– Дорогая, о чем я еще могу просить? Чего мне еще желать?

– Дорогая! Уже полночь! Мне нужно идти.

– Знаю, Хью, но я не хочу, чтобы ты уходил. Я так люблю тебя.

– Один момент, милая. Я должен сообщить инспектору Хеду, что мне кажется, будто я видел… но, нет – не могу.

– Почему?

– Втягивать твое имя в грязь судебного процесса? Пусть даже тебя и не вызовут как свидетеля. Нет, дорогая. И я не могу сказать, будто не имею представления о том, в какой дом он вошел. Нет, рассказывать надо или все, или ничего. А сказать о том, что мне показалось, будто он прошел в твой дом, причем в такой час… нет!

– Тогда что ты будешь делать? – сидя на диванчике перед камином, она запрокинула лицо, задавая этот вопрос. Хью поцеловал ее и крепко прижал к себе, вновь позабыв обо всем на свете. Маргерит прижалась щекой к его щеке.