Чтение онлайн

Говоря, он вынимал из шкафа бутылку и стаканы. Затем он протянул гостям поднос, на котором стояли три стакана и сифон с содовой.

– Как вы догадываетесь, я имел в виду его смерть, а не жизнь, – добавил он. – Количество содовой я оставил на ваше усмотрение.

– Но как всегда почти не оставил места для нее, – заметил Бирн.

– Мистер Хед, не обращайте внимания на эту иронию, – садясь на свое место, посоветовал Уидс. – Скажите, чем я могу помочь? Я буду вдвойне рад знакомству с вами, если информация, которую я могу предоставить, поможет предать преступника в руки правосудия. Могу вам сказать, что я пристально слежу за криминальной хроникой.

– Вы знаете мистера Фрэнка Мортимера, который работает актером? – начал Хед.

– Фрэнки? Знаю ли я его? – удивился Уидс. – Но вы явно не можете подозревать Фрэнки! Временами он сильно ссорился с Эдди, но Фрэнки не хладнокровный убийца! О, нет, мистер Хед! Я никак не могу с этим согласиться!

– Этим утром я долго говорил с ним, – улыбнулся Хед, – и получил от него хорошее представление о личности Картера. Если позабыть эпитеты, которыми он вознаградил покойного, то не останется сомнений, что у него были довольно свободные нравы.

– Верно, прекрасный пол был его слабостью, – осторожно согласился Уидс. – Но, мистер Хед, позвольте заметить, что вы не должны судить лиц нашей профессии по консервативным стандартам. Заставьте нас жить согласно условностям, и мы умрем, словно нас никогда и не было. Наши слабости перерастают в страсть, и да простите меня, если я перефразирую: «Любовью жизнь окружена». [9] Окружена и наполнена.

Уидс излагал свою речь, восторгаясь собственными фразами, затем сделал глоток и взглянул на Хеда, словно ожидая, что инспектор его одернет. Тот кивнул.

– Насколько я понимаю, мистер Картер очень часто «бывал окружен».

– Он смаковал любовь, – согласился Уидс. – О да, он собирал нектар со многих цветов. И кто теперь его осудит?

– Я не осуждаю его, а ищу убийцу, – заметил Хед. – Кто-то из тех, кого он смаковал, мог стать его врагом, и если вы сможете рассказать…

– Мистер Хед, – перебил его Уидс, – нам понадобится назначить еще одну встречу, чтобы я смог пересказать все, что знаю об этой стороне жизни нашего покойного Эдди. Сегодня же я смогу лишь слегка затронуть ее края. Он более десяти лет провел здесь.

– И все это время возился с ульем?

– С ульем??? – не понял Уидс.

– Смакуя нектар, как вы это обозначили, – пояснил Хед, и на лице Бирна расплылась улыбка.

– А, верно! Да, определенно. Да. У гениев свои прерогативы, а кто может отрицать, что Эдди был гением? Таких, как он, мы больше не увидим. Все его слабости будут похоронены вместе с ним.

– Да, но похороны еще не прошли, – заметил Хед, – так что у нас есть время, по крайней мере, до них. А теперь, мистер Уидс, не знаете, были ли у покойного какие-либо дела с человеком по имени Питер Вески?

– О да – трио Вески! Он открыл их. И… но ведь… и все же… Возможно ли это? Питер Вески!

– Вы расскажете все о связи между ними, настолько подробно, насколько только сможете?

– Подробно! – Уидс на какое-то время задумался, театрально приложив руку ко лбу. Затем он встал, взял большой альбом с тумбочки и принялся листать массивные страницы. В конце концов он подошел к Хеду и положил раскрытый альбом ему на колени. – Вот они! Питер посередине.

Это был большой старинный фотоснимок трех человек, в одинаковых коротких штанах и, вне сомнения, с такими осиными талиями и пышными рукавами они могли бы быть пажами времен Тюдоров. У все троих были пышные прически и большие темные глаза – парни так сильно походили друг на друга, что было ясно: фотограф старался сделать так, чтобы их было не различить, и если бы их рассматривали по отдельности, было бы трудно понять, кто есть кто. Вероятно, грим усиливал сходство, но оно было бы заметно и без него.

– По-видимому, братья, – заметил Хед.

– Вернее, брат и две сестры, – поправил Уидс. – Трио Вески. Слева – Нита, то есть Анита. Посередине – Питер. А справа – Кита. Эдди нашел их, раскрутил их, а в конце – разрушил их. Может быть, посередине как раз виновник его гибели – Питер Вески. Я не знаю, но это возможно. Нита, Кита и Питер в свое время были прекрасной командой, от их выступлений захватывало дух. Увы, выступлений больше нет!

– Каковы они были? – рутинно спросил Хед.

– Чего там только не было! – запричитал Уидс. – Аплодисменты продолжались и продолжались, пока они не выходили на бис!

– И что же они делали, чтобы заслужить такую реакцию зрителей?

– Чтобы оценить их представление, их нужно было видеть и слышать, – ответил Уидс. – Расскажу лишь об одной детали. Кита выходила из-за кулис в маленькой металлической шапочке. На шапочке был небольшой цилиндр в шесть дюймов длиной. На этом цилиндре был коврик, а на нем лежала Нита – она балансировала на нем, лежа на спине и придерживаясь горизонтального положения, напевая при этом одну из тех озорных песенок, исполнение которых вызывало овацию. В дальней части сцены стоял Питер с мотком веревки. При появлении сестер он начинал размахивать веревкой – так, как это делают ковбои. Он бросал ее и сбивал концом веревки цилиндр, так что Нита на своем коврике падала на голову Киты, но продолжала при этом петь! И это лишь часть выступления.

– Я ищу человека, который хорошо управляется с веревкой, – задумчиво заметил Хед. – Что еще они могли делать? Была ли в номере стрельба?

– Верно! Модифицированный вариант Вильгельма Телля. Кита, раскачивалась на трапеции головой вниз – раскачивалась, а не просто висела, при этом ведя огонь по стеклянным шарам на голове Ниты и отстреливая кончик сигары, которую Питер сжимал в зубах. Конечно, сигара была «с секретом», но стрельба по стеклянным шарам была настоящей.

– Стрелок, меткий до такой степени, мне и не нужен, – заметил Хед. – Какие еще у них были особенности? Пока что они выглядят достаточно безобидными.

– Они были блестящи, это нужно было видеть. И слышать, как они поют. Гармонично и без аккомпанемента, причем будучи вверх ногами все трое пели так же хорошо, как и стоя на ногах. Они были такими же находчивыми, как и Грок [10] – я слышал, как весь зал рыдал от смеха, а затем я видел всю эту толпу с открытыми ртами и округленными глазами. Шоу? Эти трое были бесподобным шоу!

– И как вы сказали, Картер раскопал их?

– Вскоре после Пола Беллерби. И это заставило меня вспом­нить… я еще сомневался, есть ли какая-то связь между тем, как Эдди обошелся с Полом и его смертью. Я подумал об этом, когда читал газету. Я действительно должен рассказать вам об этой истории.

– И в чем она заключалась? – покорно спросил Хед.

– У Пола был удивительный голос – он мог петь и йодль, и самые низкие ноты. Эдди нанял его за двадцать фунтов в неделю. Это было выгодной сделкой. Но у того начались проблемы с горлом, он полностью потерял голос и потратил все до единого пенни в попытках вернуть его, но заболевание прогрессировало до тех пор, пока Пол не потерял всякую надежду выздороветь. Он умирал в лазарете работного дома, и его жена пришла к Эдди, надеясь получить помощь – его кабинет был как раз напротив моего, и когда она пришла, я был здесь. Эдди даже не стал ждать, когда она заговорит. «Миссис Беллерби, – сказал он, – я могу купить для своего шоу сколько угодно сентиментальщины. Если мне захочется получить ее бесплатно, я дам вам знать. А теперь убирайтесь отсюда, пока вас не вышвырнули!». Я сам слышал это – Эдди мог быть очень жестким. И сегодня я подумал, не могла ли та женщина после смерти Пола выйти замуж за кого-то, кто мог бы легко завестись, пойти и убить Эдди.