Чтение онлайн

– Да, шеф. Вы знаете, где меня искать, если…

Щелчок на другом конце линии разорвал телефонное соединение. Хед также повесил трубку и, сверившись с телефонной книгой, позвонил на домашний номер Джеймса Уидса. Недовольный женский голос проинформировал его о том, что мистер Уидс еще не поднялся и вряд ли поднимется в ближайшее время.

– Я хочу, чтобы вы разбудили его и сказали ему, что с ним хочет поговорить мистер Хед, – инспектор пытался говорить как можно более авторитетным тоном. – Может быть, это необычно, но он сразу поймет, что дело срочное, и это оправдывает мою просьбу. Это мистер Хед, с которым он говорил вчера вечером.

– Но… но это невозможно! – раздался недоверчивый протест.

– Отнюдь, – заверил Хед. – Я полицейский. Я останусь на линии, пока вы сходите и сообщите все ему.

– Ну… – по односложному ответу было видно, что женщина в отчаянии. – Если это полицейский… не кладите трубку, я посмотрю. Но я не думаю, что… Пожалуйста, оставайтесь на линии!

Хеду пришлось ждать достаточно долго. В конце концов в глубине трубки раздались гулкие проклятья, а затем в ней появился очень холодный голос Уидса:

– Мистер Хед, как я понимаю. В чем дело?

– В истории, которую вы рассказали вчера вечером, – решительно ответил Хед. – Мне нужна ваша дальнейшая помощь. Можете одолжить мне фотографию, которую вы показывали мне, а также любые другие снимки Питера и Киты Вески? На время, достаточное для того, чтобы сделать копии. Я хочу задействовать их в расследовании. И я должен извиниться за то, что беспокою вас в такой час, но важно не терять времени.

– Куй железо, пока горячо, не так ли? – теперь ответ Уидса прозвучал намного сердечнее. – Мистер Хед, то, что вы действуете согласно моему совету, компенсирует все неудобства, которые я мог бы почувствовать, будучи оторванным от подушки. Когда вам нужна фотография?

– Девять часов не слишком рано? – Хед не осмелился предложить встречу в более раннее время.

– Мистер Хед, ждите меня у «Квадрариана» в девять, – согласился Уидс. – Боюсь, что внутрь в такой час вы не попадете – в такую рань двери еще заперты, но я встречусь с вами. Мистер Хед, ждите меня у входа.

Прибыв на пятнадцать минут позже назначенного срока, Уидс провел Хеда в свой кабинет и смог предъявить ему только одну фотографию трио и снимки, на которых Вески были поодиночке – в театральных костюмах. У него не было фотографий, на которых они были бы в обычной одежде, и он не знал, где Хед мог бы их найти. Уидс не возражал против того, чтобы предоставить все, что у него было, на Питера и Киту, и Хед принял все сведения, понимая, что любая нужная следствию информация должна содержать описания как Питера, так и его сестры, ведь судя по всему они все еще живут вместе. Уидс мог рассказать лишь о их росте и внешности, об остальном оставалось судить по фотографиям.

Хед понимал, что узнал очень мало. Вески были очень похожи друг на друга, но только из-за грима – по словам Уидса, в повседневной жизни их сходство было ненамного сильнее, нежели у обычных брата и сестры. Питер был более мужественным, чем это казалось на фотографии, а Кита была очень очаровательна и привлекательна, поскольку она была женственна и нисколько не походила на свой сценический образ. И хотя при содействии Уидса инспектор смог обзвонить почти дюжину театральных фотографов, он так и не смог выяснить, существуют ли какие-либо фотографии Питера и Киты, на которых бы Вески были запечатлены в повседневной одежде. Также не нашлось никаких снимков умершей девушки, Аниты.

– Несомненно, их друзья могли их фотографировать, – предположил Уидс. – Но любительские снимки навряд ли получились хорошими.

– А кто их друзья? – спросил Хед.

– А вот этого, уважаемый сэр, я не знаю. Естественно, что такие яркие и выдающиеся личности, как эти трое, могли заводить друзей, но их круг общения, если таковой и существовал, выходил за пределы моего. В нашей профессии мир под огнями софитов отделен от остального, но трио Вески было частью нашего мира, только пока эти софиты горели. А их частная жизнь остается для меня закрытой книгой.

Хед получил от Уидса фотографии и сведения о жизни Вески. Бирн сумел оторвать полчаса от собственной работы и помог Хеду упорядочить все, что тот узнал.

– И что теперь? – спросил Бирн, когда они сделали все, что могли.

– Очевидно, Твикенхэм, – ответил Хед. – Там есть торговцы, вероятные знакомые Вески, может, даже местные фотографы. И там может быть информация о том, куда они ездили, будь то Алжир, Монте-Карло или Уиган. [13] Уидс рассказал, что у них были сбережения и страховка после смерти сестры, так что они могли позволить себе, что угодно. Черт возьми, я позабыл спросить, в какой компании они были застрахованы! Через них я мог бы отыскать и банк Вески.

Он снова позвонил Уидсу. В ответ на вопрос режиссер сообщил, что из-за смерти Аниты страховая компания «Глобулар энд Юниверсал» выплатила десять тысяч фунтов, в то же время остановив действие оставшихся двух страховок – так пожелали их владельцы. Далее Хед позвонил в «Глобулар энд Юниверсал», и те сообщили ему, что не могут сказать, в каком из банков открыт счет Вески. Они предложили лишь образцы подписей, но Хед уже получил их от Джимми Уидса, и поэтому отклонил предложение страховщиков.

Пока электричка везла его в Твикенхэм, он чувствовал, как расследование трагедии в усадьбе сводится к обычной рутине, посвященной поиску сначала Питера Вески, а потом, вероятно, и других людей – ведь Питер может и не быть виновником преступления. Может, он и совершил его, но Хед вовсе не собирался рассматривать только эту возможность. Один день он посвятил поискам Питера, но у него были и другие версии. Было приятно осознавать, что в Вестингборо трудится такой же ясный ум, как и его собственный – от Уоддена ничто не ускользнет, и Хед знал, что по возвращении он не столкнется с трудностями, вызванными небрежностью, непонятливостью или непоследовательностью действий.

Он достаточно легко разыскал «Штокрозу» – маленький двухэтажный домик на берегу реки. Перед ним располагалась доска с объявлениями о продаже либо сдаче в аренду. Сад остался без ухода, и то, что ранее было симпатичным газоном, ныне превратилось в полянку из пожелтевшей травы. Сам же дом выглядит темным и заброшенным: на оконных рамах и дверях пузырилась отслаивающаяся краска, и часть стекол была разбита. Его вид наводил тоску – как и вид любого дома, в котором уже давно никто не живет. Хед переписал адрес агентства по недвижимости с вывески и направился в него.

Учтивый молодой служащий с модельной прической не располагал подробной информацией о Вески. Они арендовали «Штокрозу», заплатив сразу на год вперед. Когда они съезжали, то не оставили ни адреса, ни какой-либо информации о том, куда направляются. Молодой человек сам ходил к ним за ключами в тот день, когда они съезжали. Он получил их от Киты Вески и видел, как она перенесла брата в большой, возможно, взятый на прокат «Даймлер». Молодому человеку показалось, что у ее брата была травма позвоночника или что-то в этом роде. Насколько он знал, в окрестностях у них не было друзей. После их отъезда дом больше не снимали. Быть может, людей отпугнуло самоубийство, произошедшее в этом доме, или жилье на берегу привлекает клиентов только летом? Молодой человек неохотно согласился с этими предположениями Хеда. Но он заметил, что ему не стоит так отзываться о жилье, и он надеется, что данные предположения Хеда не получат широкого распространения. Инспектор успокоил его на этот счет и ушел.