Чтение онлайн

В начале марта ледокол участвовал в буксировке из Новороссийска в Керчь плавучего дока, груженного паровозами. Тогда на Керченском полуострове уже началась весенняя распутица. Перевозка средств боевого питания войск в глубь полуострова по грунтовым дорогам резко затруднялась. Чтобы поправить положение, Военный совет Крымского фронта принял решение ввести в эксплуатацию железнодорожный путь, проложенный от Керчи на Владиславовну, но сохранившийся здесь локомотивный и вагонный парк был не в состоянии обеспечить работу этой дороги. Поэтому Черноморско-Азовское бассейновое управление получило задание доставить сюда дополнительный подвижной состав с побережья Кавказа.

Задача оказалась не из легких. Ни соответствующих судов, ни кранов для погрузки и выгрузки паровозов и [106] вагонов не было. Выход из положения подсказал эвакуационный опыт осени 1941 г.
– решили воспользоваться выведенным из Одессы 4000-тонным плавучим доком (капитан В. Кордис). На нем уложили три линии рельсовых путей, по которым погрузили 10 паровозов, 26 шестидесятитонных вагонов и 9 нефтецистерн. Вагоны заполнили военными материалами и железнодорожным оборудованием. На борту дока установили шесть 45-миллиметровых пушек, два четырехствольпых и два обычных пулемета, которые обслуживались 35 военными моряками. Вместе с подвижным составом в Керчь отправлялись локомотивные и поездные бригады (60 человек), а также 15 рабочих строительного батальона.

Подготовительные работы были завершены в короткий срок. Этому во многом способствовали большие усилия доковой команды, и прежде всего докмейстера С. А. Лазукина.

Для буксировки и сопровождения плавучего дока были выделены ледокол «Торос» (капитан И. К. Омельянов), буксиры «Перванш», «СП-15», канонерская лодка «Кубань», базовый тральщик и сторожевые катера. Возглавлял конвой командир канлодки старший лейтенант И. А. Кожухарь, бывший торговый моряк.

Поздно вечером 9 марта 1942 г. конвой вышел из Новороссийского порта. С рассветом над ним начали барражировать истребители Черноморского флота. Вскоре они совместно с зенитной артиллерией дока и кораблей охранения отразили атаку фашистских самолетов. За время перехода авиация врага неоднократно нападала на док и каждый раз получала решительный отпор.

В 3 ч 11 марта конвой, преодолев за 29 часов 90 трудных миль, вошел в Керченский порт. Плавучий док поставили к причалу завода имени Войкова. К этому времени керченские путейцы проложили рельсы от железной дороги до причала, по которым скатили паровозы и вагоны на берег. И уже через 2 часа железнодорожный эшелон со стрелковыми частями, вооружением и боеприпасами направился из Керчи к линии фронта.

На рассвете немецкая авиация возобновила налеты на конвой, возвращавшийся в Новороссийск. Атаки следовали одна за другой в течение всего светлого времени. Только с 12 до 16 ч 12 марта зенитчики конвоя и истребители прикрытия 18 раз вступали в бой. Они сбили один торпедоносец, а другой, подожженный, ушел на снижении к берегу. [107]

В Новороссийске экипажи плавучего дока и ледокола «Торос» получили телеграмму наркома морского флота П. П. Ширшова, в которой отмечалась их доблесть, проявленная при выполнении очень важного и трудного задания.

Морякам и портовикам Черноморско-Азовского бассейна поручалось тогда немало таких дел. Наиболее сложным была перевозка танков. Еще в начале февраля новороссийские и камышбурунские портовики приняли участие в доставке Крымскому фронту боевых машин на военных кораблях. Для такого рейса выделили канонерскую лодку «Красный Аджаристан» и баржу, которую должна была буксировать канлодка «Кубань». Судоремонтники Новороссийска установили на кораблях дополнительные подпалубные крепления.

Погрузка прошла удачно, но в последний момент пришлось отказаться от вывода в море баржи: на «Красном Аджаристане» вышли из строя котлы, и буксировать корабль было поручено «Кубани». На рассвете 4 февраля корабли подошли к скованному льдом Керченскому проливу. Командир отряда не решился форсировать пролив в светлое время, опасаясь налетов вражеской авиации. И она не заставила себя долго ждать. Четыре бомбардировщика готовились лечь на боевой курс. «Красный Аджаристан», хотя и находился на буксире, сумел развернуться так, что можно было ввести в бой все зенитные средства. Тем временем подоспели истребители Черноморского флота. Гитлеровские летчики отказались от атак и поспешили ретироваться. Корабли вошли в лед и под прикрытием своих самолетов благополучно достигли порта Камыш-Бурун.

В полночь ледокол № 7 поставил «Красный Аджаристан» к причалу судоремонтного завода. Танки своим ходом сошли на берег. Ночью же ледокол вывел канлодку из порта для следования в пункт назначения.

В последующем, в марте - апреле, суда морского флота по заданию Крымского фронта доставили его войскам еще 130 тяжелых и легких танков. При этом моряки действовали, проявляя находчивость и инициативу. Так, экипаж парохода «Азов» (капитан Ф. Г. Родити) в каждом рейсе вместо предусмотренных трех 50-тонных танков перевозил четыре. Отличилась тогда и команда теплохода «Тракторист» (капитан Н. В. Фомичев). Эти транспорты, специально приспособленные для приемки такого груза, за 6 дней доставили в Керчь 30 тяжелых [108] танков, а 100 легких были перевезены другими судами за 4 дня.

Снабжение Крымского фронта осуществлялось только по морской коммуникации. И гитлеровское командование весной 1942 г., готовясь к контрнаступлению на Керченском полуострове, еще более усилило авиационные удары по транспортному флоту.

2 марта пароход «Фабрициус», приняв в Новороссийске на борт 700 бойцов, 1200 т продфуража, 20 лошадей, 12 повозок и 6 минометов, направился в Камыш-Бурун. Когда миновали район минных заграждений, капитан уточнил курс с таким расчетом, чтобы пройти мыс Утриш примерно в трех милях. Ночью, когда пароход находился в полосе, освещенной луной, со стороны высокого темного берега послышался гул самолета и тут же с неба потянулась трасса пулеметной очереди, а на поверхности воды капитан заметил движущийся к судну высокий бурун. М. И. Григор немедленно скомандовал: «Лево на борт» - и приказал открыть огонь по самолету.

Пенистый след торпеды зловеще приближался. Поначалу капитану казалось, что судно с нею разойдется параллельным курсом. Но неожиданно бурун высотой около метра пошел не по прямой линии, а описал дугу и врезался в середину корпуса парохода. Раздался страшной силы грохот. Желтое пламя полыхнуло выше мостика. Взрывом разворотило правый борт. Образовалась пробоина в 40 кв. метров. Мгновенно затопило трюм, котельное и машинное отделения. Правая спасательная шлюпка, шлюпбалки, трап, поручни были разрушены. Лючины бункерного трюма провалились вместе со стоявшими на них повозками и минометами. Сильно пострадал и верхний мостик. Штурманскую и рулевую рубки разнесло в щепы. Машина остановилась, пар вытравился. «Фабрициус» с рулем, заклиненным на левый борт, еще медленно двигался, совершая циркуляцию и оседая все ниже и ниже. В считанные секунды он с большим крепом на левый борт оказался в воде по главную палубу, но потом погружение резко замедлилось - плавучесть создавал груз сена и муки.

В машинном отделении погибли помполит Ф. И. Ломоносов и второй механик Г. Я. Витман, а в котельном - кочегары И. М. Миронов, Ю. А. Рысев и С. Ф. Чистяков. Контузило М. И. Григора и старшего помощника И. К. Степанова. [109]

Капитан оставался на своем посту. Заработала аварийная радиостанция - в эфир пошла шифрованная радиограмма с указанием места поврежденного судна. Григор приказал также открыть стрельбу из кормовых пушек, чтобы привлечь внимание сторожевой службы.