Чтение онлайн

Долго и трудно решался вопрос о вице-президенте СССР. Среди возможных кандидатур называли Э. А. Шеварднадзе, Е. М. Примакова, но Горбачев настоял на кандидатуре Г. И. Янаева. Янаев, прежде комсомольский и профсоюзный деятель, «никакая» политическая величина, плоско и пошло шутивший во время обсуждения его кандидатуры, смог быть избранным только в результате постоянного давления Горбачева, который надеялся получить в его лице безропотного исполнителя. Будущее показало, что он просчитался.

В связи с ликвидацией Президентского совета был создан новый, уже конституционный орган — Совет безопасности. В него вошли В. В. Бакатин, новый министр иностранных дел А. А. Бессмертных, В. А. Крючков, В. С. Павлов, ставший с 11 января премьер-министром, Б. К. Пуго, вскоре назначенный министром внутренних дел, академик Е. М. Примаков, Д. Т. Язов, Г. И. Янаев.

Прежние либеральные соратники Горбачева — А. Н. Яковлев, В. А. Медведев, С. С. Шаталин — оказались «за бортом» этого органа.

Референдум о сохранении СССР

Обострялись отношения союзного центра с Прибалтикой, с рядом других республик СССР — Грузией, Молдавией, Арменией и, что вызывало особое беспокойство, с Россией. После того как президент Горбачев принял на себя дополнительные полномочия, стали прорабатываться планы силового решения этой проблемы. Начались консультации с тем крылом местных компартий, которое придерживалось промосковской политики. Сохранились записи бесед ряда местных лидеров с секретарем ЦК КПСС А. Н. Гиренко. В центре этих обсуждений были вопросы противодействия дальнейшему отделению республик Прибалтики от СССР. А. П. Рубикс, судя по записям Гиренко, оценивал ситуацию как «стадию начала переворота с элементами неофашизма». Буржуазно-националистическим организациям должны были противостоять, по мнению лидеров Латвии и Литвы, «комитеты общественного спасения», имеющие, в частности, свои боевые организации — рабочие дружины. Лидеры прибалтийских компартий резко критиковали на этих встречах Горбачева и министра внутренних дел Бакатина за мягкотелость, отсутствие авторитета. Вывод — военное решение неизбежно, оно может быть или управляемым, или стихийным. Председатель КГБ СССР В. А. Крючков пишет в своих мемуарах: «В конце декабря 1990 г. на совещании у Горбачева было принято решение применить силу против действий экстремистов в Латвии и Литве... Горбачев вел себя решительно, но это не прибавило уверенности в нем»102

Ситуация резко обострилась к началу января 1991 г. Была попытка введения прямого президентского правления в Литве. В соответствии с давним советским стереотипом — неизбежным «приглашением здоровых сил по многочисленным пожеланиям трудящихся» — ЦК Компартии Литвы (на платформе КПСС) 7 января 1991 г. обратился к Горбачеву с требованием о введении в республике прямого президентского правления. К этому прибавлялись телеграммы «с мест» с просьбами «навести порядок»103 10 января Горбачев направил Верховному Совету Литвы ультиматум с требованием восстановить на территории Литвы в полной мере действие Конституции СССР. Одновременно с этим в тот же день Горбачев дал указания министру обороны Язову, председателю КГБ Крючкову, министру внутренних дел Пуго применить в Вильнюсе силу. В столицу Литвы была направлена группа спецподразделения «Альфа», которая должна была действовать вместе с подразделениями министерств обороны и внутренних дел СССР. 11 января «рабочие дружины» Комитета национального спасения вместе с этими подразделениями заняли здание Дома печати — литовского издательства ЦК КПСС. В ночь с 12 на 13 января подразделения Советской Армии и КГБ захватили Телецентр в Вильнюсе. Армии отводилась роль поддержки «рабочих дружин» и Комитета национального спасения Литвы, организованного сторонниками фундаменталистского крыла Компартии Литвы во главе с членом Политбюро ЦК КПСС М. М. Бурокявичюсом и заведующим Идеологическим отделом ЦК Компартии Литвы Ю. Ермолавичюсом. Произошли стычки с населением. 14 человек было убито. В Вильнюсе начали строить баррикады, чтобы защитить Верховный Совет республики.

Действия военных в Прибалтике вызвали волну возмущения по всей стране. В ЦК КПСС шли сотни и тысячи телеграмм протеста от интеллигенции, от трудовых коллективов республик Советского Союза. Шахтеры донецкой шахты им. Скочинского писали: «...сложившаяся в стране обстановка хаоса способствует приходу к власти военной диктатуры и краху демократических преобразований. Верховный Совет СССР во главе с президентом М. С. Горбачевым не способен стабилизировать обстановку в стране, проводить истинные демократические и экономические преобразования, стремясь сохранить империю, не учитывает интересы отдельных народов и республик. Поэтому мы требуем отставки Верховного Совета СССР во главе с президентом страны М. С. Горбачевым и предания суду виновных в трагических событиях в Литве и нарушении деклараций о государственных суверенитетах республик».

Раздавались требования вывести войска; Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина призывали отозвать свою подпись под Экономическим соглашением Союза и России; от Горбачева требовали отправить в отставку министра обороны Язова, министра внутренних дел Пуго, председателя КГБ Крючкова, руководителя Гостелерадио СССР Кравченко. Президент СССР М. С. Горбачев, он же Генеральный секретарь ЦК КПСС, как всегда, заявлял, что он ничего не знал, никаких решений о применении войск не принимал; так он, по

W V» w 1 fid

крайней мере, заявлял и продолжает заявлять по сеи день

События в Вильнюсе с особой ясностью показали, каким путем руководство КПСС намерено сохранять целостность страны. Эти же события свидетельствовали, что испытанный способ силовых решений оказался неэффективным.

События в Вильнюсе имели очень серьезные и долгосрочные последствия. Они доказали, что союзное руководство способно применить силу для того, чтобы сохранить старый политический режим. Вильнюсские события стали серьезным и страшным уроком, который был полностью усвоен Ельциным и «его окружением», как стали говорить и писать позже. Это непризнание силовых, антиконституционных по своей сути мер; обращение за поддержкой к гражданскому населению, призывы к гражданскому неповиновению против произвола властей, апелляция к мировому общественному мнению. К сожалению, немногим более полугода спустя все это стало актуальным и в Москве, вплоть до строительства баррикад и противотанковых заграждений.

События в Вильнюсе стали тревожным символом, «маяком» для нового российского руководства, они заставили думать о том, что власти СССР могут пойти на силовое решение политических конфликтов. Это заставляло готовиться к такой возможности, продумывать способы противодействия. Именно вильнюсские события подтолкнули Ельцина и контролируемую им часть Верховного Совета к заявлениям о необходимости создания своей, Российской Армии, что вызвало взрыв возмущения в стане сторонников «союзного центра».

Следует отметить также, что вильнюсские события имели и другой результат: они стимулировали Ельцина и руководителей ряда других республик к заключению двухсторонних соглашений между ними — соглашений, учитывающих интересы каждого из партнеров и предполагающих максимальную полноту суверенитета каждой из республик на своей территории. Это направление явственно обозначилось еще в конце 1990 г., когда начались переговоры России с Казахстаном, Украиной, Белоруссией. Но события в Вильнюсе стали дополнительным стимулом на этом пути. 14 января, сразу же после возвращения Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина из Таллина, он сделал публичное заявление о желании руководителей четырех республик — России, Украины, Казахстана и Белоруссии — заключить четырехстороннее соглашение, не дожидаясь Союзного договора.

В условиях кризиса советской государственности союзное руководство пыталось скрепить разваливающийся СССР новым Союзным договором.

Старый договор возник осенью 1922 г. как «вопрос об объединении независимых национальных республик». Еще на стадии подготовки этого договора Сталин в интервью газете «Правда» 18 ноября 1922 г. констатировал, что «инициатива движения принадлежит самим республикам», отметив стремление Украины, Белоруссии, республик Закавказья — Азербайджана, Грузии и Армении — к объединению. Однако известно, что Союз ССР, возникавший как договорное государство, скоро превратился в унитарное, жестко (если не жестоко) централизованное. I Съезд народных депутатов СССР в 1989 г. поставил вопрос о необходимости обновления Союзного договора. Напомним практически забытое: республики Прибалтики предлагали «договор о союзе, соответствующем обеспечению других необходимых договоров — экономических, межреспубликанских, хозяйственных»105 Депутаты от республик Прибалтики настаивали на принятии Закона СССР об экономической самостоятельности союзных республик. Заметим, что республики Прибалтики и Молдавия, включенные в СССР в 1940 г., даже формально не были участниками Союзного договора, не подписывали его.

Признавая на словах необходимость разработки нового Союзного договора, постоянно повторяя слова о необходимости этого соглашения, советское руководство во главе с Горбачевым фактически тормозило этот процесс. Еще бы, ведь экономическая самостоятельность республик, неизбежная в случае заключения Союзного договора, существенно сокращала границы власти союзного партийно- государственного центра. С опаской к этой идее относились так называемые «дотационные» союзные республики, существенная часть бюджета которых обеспечивалась путем субвенций.