Чтение онлайн

Значительные сложности возникли с проведением работы по снятию необоснованных ограничений допуска к документам. Архивисты на некоторое время оказались в двусмысленном положении — они были в равной степени уязвимы для критики и в том случае, когда выдавали считавшиеся прежде секретными материалы, и в том, когда пытались руководствоваться старыми инструкциями и ограничениями48.

Вместе с тем рассекречивание архивов, проводимое на основе действовавшего тогда законодательства, уже в 1992 г. стало встречать политическое противодействие. Причем критика — резкая, политически ангажированная — шла с двух сторон. С одной стороны, в ходе прений в Конституционном суде по «Делу КПСС»49 раздавались обвинения в неправомерности рассекречивания. Эта тема получила широкую поддержку в левой прессе. С другой стороны, с требованием немедленно и все рассекретить, не считаясь с законодательством, выступали правые радикалы—В. Буковский50, Ю. А. Афанасьев, часть прессы.

И все-таки благодаря расширению доступа к документам была создана качественно новая источниковая база. Появилась возможность организовать систематическую публикацию исторических источников. С 1992 г. началось издание журналов «Исторический архив», «Источник». Резко возросла издательская деятельность архивов, в том числе по совместным проектам с академическими институтами России и иностранными научными организациями51 Важным результатом изменений в архивном деле стало появление описаний фондов архивов52.

К сожалению, нельзя не заметить, что темпы рассекречивания документов в последние годы замедлились. Это тем более огорчительно, что наметилась тенденция к невыполнению «Основ законодательства Российской Федерации об Архивном фонде Российской Федерации и архивах» и Закона «О государственной тайне», установивших, в качестве базового, 30-летний срок для сохранения секретности. И уж вовсе неприемлемым представляется возрождение порядков с установлением «ограниченного доступа» к документам. Если в первом случае — с рассекречиванием документов — можно сетовать на недостатки, так сказать, государственного уровня (что, по моему мнению, неубедительно), то во втором — это просто нежелание брать на себя ответственность, попустительство негативным тенденциям в архивном деле.

Раньше, чем йышли первые обстоятельные сборники документов, на читателя обрушилось огромное количество мемуарной литературы. Появились прекрасные по информативности мемуары А. И. Микояна53, неизвестные прежде важные фрагменты воспоминаний Г. К. Жукова о событиях 50-х гг.54 Однако абсолютными лидерами «по воспоминаниям» стали политики 80-90-х гг. Перечень мемуаристов практически полностью совпадает с телефонными справочниками высшего политического руководства СССР. Редкий член Политбюро, руководитель КГБ, помощник Генерального секретаря, министр иностранных дел и охранник не создал своего труда. М. С. Горбачев и Б. Н. Ельцин, В. И. Воротников и А. Н. Яковлев, А. И. Лукьянов и О. Шенин, В. В. Крючков и В. И. Болдин, В. В. Фалин и А. И. Добрынин, О. А. Гриневский и А. М. Александров-Агентов, А. С.

Черняев и В. Прибытков — вот далекий от полноты перечень сановных мемуаристов. Каждый из них стремился не просто изложить собственную точку зрения на свою роль в истории, но доказать ее, нередко публикуя на страницах воспоминаний и документы из личных архивов.

С появлением доступа к архивным материалам возникла возможность проверять и корректировать мемуарные свидетельства, дополнять историческую картину теми субъективными деталями, которые и делают исторический процесс «очеловеченным».

И уж вовсе беспрецедентной стала так называемая «детская литература», как удачно определила ее Е. Ю. Зубкова: воспоминания детей вождей — Сталина, Хрущева, Берии и Маленкова55

Приступив в 1992 г. к работе над этой книгой, мне еще раз пришлось убедиться, что не было у нас ни сколько-нибудь достаточной, ни доброкачественной, то есть основанной на документальной основе, историографии. Еще хуже обстояло дело с источниками. Отмечу, что основные монографические публикации документов появились и появляются уже позже, главным образом после 1995 г.56

Источниковой базой для этой книги стали прежде всего неопубликованные документы Секретариата и Политбюро ЦК КПСС. Среди важнейших источников — рабочие записи Политбюро ЦК КПСС, которые регулярно велись с 1966 г., вскоре после прихода на должность заведующего Общим отделом ЦК К. У Черненко. Записывалось каждое официальное заседание Политбюро. Сначала записи велись заведующими Общим отделом — К. У. Черненко и К. М. Боголюбовым, позже -— производились профессиональными стенографистами.

«Рабочие записи», снабженные надписью на титульном листе: «экземпляр единственный», печатались на машинке и переплетались зеленым коленкором в книги формата А4, листов по 200—250, поквартально или помесячно (это зависело от числа заседаний и их длительности). При новом заведующем Общим отделом — В. И. Болдине —тексты размножались на копировальной технике и переплетались в аккуратные книги небольшого формата, с бордовыми переплетами. И хотя их по-прежнему украшала старая надпись — «экземпляр единственный», можно утверждать, что Общий отдел издавал небольшой тираж этих записей, по всей вероятности, для высшего руководства КПСС.

Достоинство рабочих записей в том, что в них конспективно записывались выступления участников заседания Политбюро. Именно рабочие записи позволяют судить о порядке принятия ряда решений в Политбюро. Но не следует обольщаться: самые важные, самые ответственные решения вырабатывались не на заседании Политбюро, а перед заседанием, в так называемой Ореховой комнате, примыкавшей к залу заседания Политбюро в Кремле. Там бывали только члены Политбюро, а заведующий Общим отделом лишь отмечал в рабочих записях: «Вопрос обсуждался в Ореховой комнате и не записывался».

Не велись конспекты и тогда, когда собирался узкий состав руководства вне Кремля — на крымских или подмосковных дачах. Именно в Крыму было решено начать вторжение в Чехословакию в 1968 году; на даче Брежнева в декабре 1979 г. принималось решение о вводе войск в Афганистан.

Своего рода предтечей рабочих записей Политбюро стали краткие конспективные записи заведующего Общим отделом ЦК КПСС В. Н. Малина, занимавшего эту должность с 1954 по 1965 г. Записи производились на стандартных карточках, на которых учитывались решения Президиума ЦК, поверх стандартного типографского текста. Велись они нерегулярно, как правило, по самым важным случаям. Однако именно благодаря им можно реконструировать споры в Президиуме ЦК во время польского и венгерского кризисов 1956 г., обстоятельства снятия Хрущева на заседании Президиума ЦК в октябре 1964 г.

Важнейшим источником, использованным мной, каюсь, явно недостаточно, стала пресса, в особенности пресса партийная. Такие печатные органы ЦК КПСС, как журналы «Коммунист», «Вопросы экономики», газеты «Правда», «Советская Россия» и ряд других, содержали не только текущую информацию, «злобу дня», которая спустя несколько месяцев могла оказаться крамолой с точки зрения «текущего момента». В них скрытно, завуалированно отражались различные мнения, разные подходы, бродившие в высшем руководстве. Причем во многих случаях в прессе можно обнаружить гораздо более аргументированные, обстоятельные обоснования возможных реформ, чем в последовавших за ними партийных решениях.

Упомяну в этой связи статьи Е. Г Либермана, изданные в 1962 г. сначала в журнале «Вопросы экономики», а затем в «Правде», в которых была изложена концепция будущих реформ А. Н. Косыгина; статью историков Е. М. Жукова, В. Г Трухановского и В. И. Шункова, появившуюся в «Правде» в январе 1966 г., где они утверждали, что никакого «периода культа личности» в стране не было. Термин этот действительно на два десятилетия перестали употреблять в советской прессе, но власть не решилась пойти на пересмотр того, что было принято называть «решениями XX съезда».