Чтение онлайн

Массаж причинял боль, особенно когда мастера продавливали вашу плоть большими пальцами и прикладывали к спине раскалённые камни. К тому же они включили мерзкую, дребезжащую музыку в стиле нью-эйдж [75] . Мне пришлось предложить массажистке доплатить, чтобы она заменила её на песни «Флоренс и машина» [76] .

После того как мою кожу отдраили и отшелушили во время чистки лица, выдавили несколько угрей и атаковали мои брови горячим воском, я вся покраснела, покрылась пятнами и нервничала ещё сильнее, чем до начала процедуры.

Лежать в джакузи было приятно, а тишина и покой позволили ещё раз прокрутить тот странный диалог Рафа с мужчиной.

— Ты не должен был этого делать! — возмутился Раф и повернулся к Чарли: — Хватит! Не давайте ему денег!

— Рафаэль! Что ты здесь делаешь? Уходи!

— Твой парень, да, Ник? — проигнорировал Рафа Чарли и протянул мужчине пачку наличных. Мужчина — Ник — сунул деньги в карман.

— Отдай мне, — прошипел Раф.

— Да что в этом плохого? Я должен как-то зарабатывать на жизнь. Знаешь, они не могут меня остановить.

— Нет, но ты же знаешь, что тебе нельзя… у тебя этого вообще быть не должно…

— Не лезь не в своё дело, Рафаэль.

— Это моё дело. Я звоню Джасперу.

— Как хочешь. — Голос Ника стал ледяным. — В любом случае, пока он с нами, у тебя, похоже, нет свободы выбора.

Раф вытащил свой телефон.

— Чёрт возьми. Недостаточно средств.

Это был мой шанс.

— Можешь воспользоваться моим айфоном, если хочешь.

Лицо Ника просветлело:

— Здравствуйте! Это же та самая удачливая мисс Латимер! Очень рад видеть тебя снова. Я как раз надеялся поговорить с тобой, — и он взял мою руку и поцеловал её.

Раф мог бы лопнуть от злости, если бы на самом деле разрыдался и закатил истерику посреди Камден-Маркет.

— Оставь её в покое! — прорычал он. Затем схватил меня за руку и потащил прочь, остановил чёрное такси и буквально затолкал меня внутрь, назвав водителю мой домашний адрес.

Лишь когда машина тронулась, я поняла, что Раф остался снаружи. И с тех пор я ничего от него не слышала.

Не успела я переварить произошедшее, как уже пришло время для педикюра. Очередное мучение: лезвие для пяток заставило меня поморщиться, а звук пилочки — скрежетать зубами.

Мне очень понравились мои новые серебристые, с металлическим отливом, ногти на руках и ногах, и то, как изогнулись мои брови, но я засомневалась, что это стоило двести пятьдесят фунтов на человека плюс семьдесят пять фунтов за грязевое лечение и шиацу [77] .

— Чувствуешь себя лучше? — спросила мама, пока мы потягивали зелёный чай в кафе, по совместительству комнате отдыха спа-центра. Честно говоря, обстановка немного огорчала: там были только плетёные диваны с белыми подушками, старые копии журнала «Изюминка» [78] и снова эта дурацкая музыка. Мы заказали салаты из суперфудов [79] . Чипсов у них не было.

— Не особо, — призналась я. — Моя массажистка — просто садистка.

— А мне всё понравилось, — улыбнулась мама. Поры на её лице заметно расширились, как, вероятно, и на моём тоже. Отлично. Я чувствовала, как у меня под кожей назревают прыщи. — Это так полезно для здоровья. Тебе следует делать это каждую неделю, ведь так важно выводить токсины из организма.

— Да неужели?

— Говорят, в одном из самых эксклюзивных салонов в Хампстеде работает чудесная женщина. Она делает всё, в том числе и колоноскопию.

— Ты предлагаешь заплатить кому-нибудь, чтобы тебе вставили шланг в задницу и высасывали какашки? Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо слышала!

— Ладно, не будем о колоноскопии. Массаж там считается лучшим в Северном Лондоне. Кажется, туда ходила сама принцесса Диана.

— Она мертва уже много лет. Ты хочешь пойти туда, потому что там делали массаж кому-то, кто уже умер? Это просто извращение.

— Мы могли бы пойти туда вместе в качестве обычной прогулки матери и дочери, — предложила мама. — Я уверена, принцесса Диана поступила бы так же, будь она жива и имей она дочь.

— Я так не думаю, — проворчала я.

— Ох, Лия, — вздохнула она. — Почему ты всегда такая противная?

Что? Что?! Разве я была виновата в том, что не желала делать всё, что от меня хотели? Это я была виновата в том, что мама отождествляла себя с кем-то мёртвым, у кого даже не было дочери? Разве я была виновата в том, что не хотела тратить свои деньги на каждую её идею? Да уж.

— Я лишь сказала, что не хочу ходить на массаж каждую неделю, — вздохнула я. — У меня скоро выпускные экзамены, знаешь ли. Мне нужно готовиться к ним и повторить пройденный материал.

То, что я решила, что учёба для меня не главное, вовсе не означало, что я собиралась отказаться от неё совсем. На поле битвы с родителями выпускные экзамены выступали тяжёлым железным щитом, достаточно прочным, чтобы выдержать сотню бомб и пуль.

Последние два дня я навёрстывала упущенное. Мы все договорились не обсуждать будущее, пока я не побываю на семинаре «Интеграция богатства» и не встречусь с финансовыми консультантами, но я решила, что позанимаюсь хотя бы ради экзаменов, чтобы выразить свою признательность маме за блестящие навыки пиарщика, пусть они и обошлись мне в восемнадцать тысяч фунтов стерлингов.

Честно говоря, узнав, что статья Донны в «Воскресном зеркале» оказалась и вполовину не такой плохой, какой могла бы быть, я испытала огромное облегчение и решила стать образцовой дочерью и ученицей. Жаль только, что мама продолжала повышать ставки, предлагая еженедельные сеансы массажа.

— Я так рада, что ты сосредоточена на учёбе, — призналась она, и в её голосе послышалась тоска. — Ты могла бы добиться чего угодно, Лия, даже учиться в Америке. Тебе не придётся сидеть дома, чтобы сэкономить деньги, как это делала я. Большинство моих сверстников наслаждались студенческой жизнью, каждый вечер устраивали вечеринки в общежитии, а я, уткнувшись в учебники, торчала дома с вашей бабушкой…