Чтение онлайн

Помните эти длинные змеевидные штуки, которые используют для обучения плаванию? Быть богатым — всё равно что иметь постоянный нудл [67] в бассейне жизни.

И это хорошо — правда, хорошо. Просто к этому трудно было привыкнуть, когда ты привык погружаться в пучину отчаяния.

Лицо Донны, обильно покрытое пеной, будто она собиралась побриться по старинке, занимало всю первую полосу «Воскресного зеркала».

— Это возмутительно! — воскликнула мама. — Они сфабриковали это с помощью взбитых сливок. Нам следует позвонить в Комиссию по рассмотрению жалоб на прессу.

— Прошу, не надо, — взмолилась я, торопливо просматривая эксклюзивный материал «Зеркала», занимавший страницы с первой по третью.

Всё оказалось не так ужасно, как я опасалась. Конечно, она грозила подать на меня в суд за половину выигрыша: «Мой Джек имеет право на свою долю» — и обвиняла меня в попытке откупиться от него смертельно опасным байком: «Он сразу же отправится обратно в гараж, а если у Лии осталась хоть капля совести, она передаст Джеку наличные». И, разумеется, они устроили из того куска торта настоящую сенсацию, но не больше.

— Ладно, всё не так уж страшно, — заметила мама, заглядывая через моё плечо. — Любой, у кого есть хоть капля мозгов, поймёт, что эту фотографию подделали. Донна выглядит полной дурой. И мне кажется, она немного смягчила тон, потому что надеется, что ты предложишь Джеку сделку.

— Хочешь сказать, она не пойдёт к своему адвокату?

— Надеюсь, что нет. В любом случае, посмотри на нас — мы её полностью затмили.

Я открыла «Воскресную почту» [68] . Взглянула на себя, милую и раскаивающуюся, на сияющее лицо Риты (она звонила вчера вечером, не в силах вымолвить ни слова от радости и благодарности), на маленького Алфи и его заплаканную маму.

— У них появилась любимица, — сообщила мама, переходя к странице с отзывами. — Пишут, что, возможно, в шестнадцать лет слишком рано играть в лотерею, но у Лии щедрое сердце, хотя она и немного импульсивна.

Я проверила свой телефон в двадцатый раз за это утро — ни словечка от Джека, и от Шаз ничего. Во всём мире у меня не осталось друзей.

В дверь постучали. Я влетела на кухню и закричала:

— Не открывай! Я больше не буду разговаривать с журналистами!

Наташа, стоявшая у окна, обернулась:

— Это не журналисты. Боже мой, Лия, это он! Это Раф! Чего он хочет? Почему он здесь?

— Давай выясним?

Но мама добралась до входной двери первой. Я услышала, как она расспрашивала Рафа. Я попыталась мягко отодвинуть её в сторону, но она не поддалась.

— Э-э-э… Спасибо, мам, но Раф пришёл ко мне. Мы дадим знать, если ты понадобишься, — максимально вежливо произнесла я.

Мама проигнорировала мои слова и обратилась к Рафу:

— Так ты тот парень, который собирается работать в пекарне?

— Да, только по утрам, — опустив взгляд на свои кроссовки, ответил он.

— А мой муж сказал, что ты ещё работаешь и у своего брата по ночам?

— Да, это так, — ответила я за него и предприняла ещё одну попытку. — Э-э, мам, вообще-то он пришёл ко мне, да, Раф?

Тот вежливо кивнул.

— Неважно, — отрезала мама, — меня беспокоит то, что он взвалил на себя слишком много. В таком юном возрасте уже две подработки! Когда ты успеваешь делать уроки?

— Эм… в кафе… Это ведь не такая работа, которая требует больших усилий.

— Хм, — протянула мама. — Я не совсем уверена, что Бену стоило брать тебя на работу. «Это слишком много для одного парня», — подумала я, когда он рассказал мне об этом. Целых две подработки?! А что об этом думают твои родители? Когда ты спишь?

Как же остановить этот поток неуместных вопросов?

— Всё нормально, — пожал плечами Раф. — Честное слово, миссис Латимер.

— Что ж, здорово, — вмешалась я. — Пойдём, Раф, мы опаздываем.

— Куда? — уточнила мама, но я уже натянула свои поддельные угги (мне срочно захотелось заменить их на настоящие), схватила свою новую лакированную сумку и протиснулась мимо неё.

— Туда, куда мы идём, — ответила я. — Пока, Пола! До скорого!

— Не называй меня Полой! — крикнула она мне вслед.

На полпути к Бродвею я остановилась. Я не хотела возвращаться на место своего «преступления». К тому же, там мы рисковали наткнуться на Джека или на его маму…

— Куда пойдём? — спросила я.

Раф выглядел немного озадаченным:

— А куда мы опаздывали?

— Мы никуда не опаздывали.

— Ты сказала: «Мы опаздываем».

— Да, но только для того, чтобы Пола отстала.

— Кто такая Пола?

— Пола — это моя мама.

— В газетах её называли Сарой, — заметил он. Затем прочистил горло и добавил: — Я кое-что узнал из утренних газет и подумал, что ты замечательная.

— Правда?

— Ты такая уверенная в себе и добрая, делаешь, что хочешь, и тебе всё равно, что думают другие…

Каким-то образом моя рука оказалась в его руке. Каким-то образом я оказалась рядом с ним. Он наклонил голову, наши взгляды встретились, и мы снова поцеловались — прямо посреди улицы — и целовались, и целовались, и…

— Снимите номер! — выкрикнул кто-то, и я обернулась.

Проклятье. Это была стерва Алисия.

Раф, казалось, её не услышал. Он просто смотрел на меня сверху вниз, и его серьёзное лицо озарилось одной из тех редких улыбок.

— Я нашёл для тебя пару квартир, — сообщил он. — Можем поехать посмотреть, если хочешь. Одна находится в Хампстеде, а другая — в Белсайз-парке [69] .

— О да, с удовольствием, — отозвалась я, достала телефон и вызвала такси.

Машина прибыла секунд через пять. За рулём был Осман, мой постоянный водитель, седой и, как обычно, угрюмый.

— Реза держит меня на постоянной готовности для лотерейщицы, — пожаловался он, — хотя и просил предупредить вас, что в наших машинах сорить деньгами не стоит. Лотерея или нет — всему есть предел. Куда едем?

Раф дал ему адрес в Хампстеде и повернулся ко мне:

— У них там сегодня день открытых дверей. Квартиры недавно отремонтированы, и они просто огромные. Я подумал, что ты, возможно, захочешь пойти, просто взглянуть. Может, это натолкнёт тебя на некоторые идеи.