Чтение онлайн

— Доктор, — вступил в разговор Мохаммад-Реза, — по правде говоря, мы уже по нему истосковались. Что тут скрывать! У нас дома будто траур — и днем и ночью. Сестры вопросами донимают, всё спрашивают, когда он домой вернется. И ничем их не успокоить. Только и знают, что плачут и причитают. В нашей семье до сих пор никогда такого не случалось, чтобы человек средь бела дня из дому вышел и под машину попал. Господь смилостивился и снова нам его подарил. Конечно, благодаря вам, хорошим докторам… Никто и не надеялся, что он выживет.

— Ладно, ладно. Не забудьте, что раз в десять дней я должен его осматривать и проверять, не нарушено ли кровообращение.

— Вы уж позаботьтесь, доктор, — попросил Мохаммад-Хасан.

— Даст бог, — ответил врач и повернулся к больному.

Тот пожал ему руку:

— Господь да продлит ваши дни, доктор. Дай вам бог здоровья.

Мохаммад-Хасан, Мохаммад-Хосейн и Мохаммад-Реза вытерли слезы; доктор вернулся в палату. Санитары повезли кресло к лифту, а братья, от радости не зная, что делать, бестолково топтались на месте, подымая шум в коридоре.

— Что слышно дома?

— Дома? — переспросил Мохаммад-Хасан. — Дома праздник.

— Почему?

— Известно почему, — сказал Мохаммад-Хосейн. — Тебя ведь домой везем. Ты и не представляешь себе, что у нас творится. Все друзья и родные уже знают, что ты должен вернуться. Разийе и Марзийе со вчерашнего дня от радости голову потеряли.

Кресло подкатили к лифту, и санитар нажал кнопку вызова. Больной взглянул в окно больничного коридора. Над городом висела пелена черной пыли. Казалось, что под грязным колпаком гари и копоти неспешно пробуждается от дремы гигантский костер.

Мохаммад-Реза сказал:

— В общем, вчера мы дома все обсудили и решили, что, когда поправишься и начнешь ходить, надо будет справить тебе свадьбу. Ты ведь знаешь, кого мы тебе присмотрели?

— Как? Господин до сих пор не женат? — удивились санитары.

— И он не женат, и мы трое тоже не женаты, — ответил Мохаммад-Хасан.

— Почему же?

— Нас четверо братьев и две сестры, — объяснил Мохаммад-Хосейн. — Живем мы дружно и друг с другом расставаться не хотим.

Мохаммад-Реза добавил:

— Ну, а кроме того, нам пока что не до того было: работа и хлопоты все время отнимали. Жизнь надо было как следует наладить.

Дверь лифта открылась, и санитары ввезли кресло в кабину. Затем туда вошли братья. Дверь закрылась. Лифт пошел вниз, и больной схватился обеими руками за голову.

Мохаммад-Хасан сказал лифтеру:

— А нельзя ли помедленнее? У него голова кружится.

Лифтер, нахмурившись, ответил:

— Это от меня не зависит. А разве, по-вашему, он идет слишком быстро?

Санитар, нагнувшись к больному, посоветовал:

— Закройте глаза.

— При чем здесь глаза?! — раздраженно сказал Мохаммад-Хосейн.

Лифт дрогнул и остановился. Санитары открыли дверь и вытолкнули кресло в коридор.

— Я пойду подгоню машину к лестнице, — сказал Мохаммад-Реза и побежал во двор.

Санитары вывезли кресло на ступеньки входной лестницы. Выло прохладно. На клумбах цвели желтые и белые хризантемы. Больной спросил:

— Уже осень?

— Конечно, осень, — ответил Мохаммад-Хасан. — Разийе и Марзийе весь дом хризантемами уставили.

Мохаммад-Хосейн повернулся к санитарам:

— Вы тоже как следует потрудились. Господь вас не забудет.

Санитары молча усмехнулись. Из-за сосен и хризантем выкатил старый черный «шевроле» и подъехал прямо к ступенькам. Мохаммад-Хасан и Мохаммад-Хосейн направились к машине. Санитары подхватили больного под мышки.

— Будьте добры, поосторожней, — попросил Мохаммад-Хасан.

— Смотрите, чтоб он не упал, — добавил Мохаммад-Хосейн.

Мохаммад-Реза вылез из машины и предложил:

— Давайте я вам помогу.

— Не надо, — ответил санитар. — Отойдите в сторону и откройте дверцу машины.

Мохаммад-Реза открыл дверь «шевроле». Санитары подняли больного и понесли. Усевшийся первым Мохаммад-Хасан протянул руки вперед, взял больного под мышки и втащил в машину. Больной повернулся к санитарам:

— Благодарю вас. Большое спасибо.

Мохаммад-Хосейн достал из бумажника две ассигнации, протянул санитарам и устроился в машине рядом с больным братом. Мохаммад-Реза сел за руль. Машина тронулась и по дорожке между сосен и хризантем выехала за ворота больницы. На улицах было тихо; казалось, что у всех прохожих спокойное хорошее настроение.

— Включи-ка радио, — попросил Мохаммад-Хасан. — Пусть поиграют. Веселей будет.

Мохаммад-Хосейн повернулся к старшему брату:

— Ты как? Включить?

Старший брат ничего не ответил. Мохаммад-Реза включил радио и начал вертеть ручку настройки. Радио молчало. Мохаммад-Реза выключил приемник.

2

Разийе и Марзийе навели в доме чистоту, украсили комнаты хризантемами и сменили воду в бассейне во дворе. Они принесли горшки с цветами из оранжереи на крыше дома и расставили их на лестнице. Кровать для возвращающегося из больницы брата поставили в средней комнате, одна окно которой выходило во двор, а второе — на большой дровяной склад. Каждый день к складу непрерывно подъезжали грузовики, привозившие и увозившие дрова. Накануне вечером был устроен семейный совет, и после обстоятельного разговора больному отвели именно эту комнату, так как и ванна была рядом, и комната была солнечной, а кроме того, из окна можно было наблюдать за движением грузовиков, погрузкой и выгрузкой дров.

В доме царило оживление. Со двора неслось блеяние купленного три дня назад большого жертвенного барана, которого привязали к решетке склада. Рано утром пришел старый Салах. Марзийе дала ему иглу и нитки, и он уселся в углу двора латать рваные мешки. То и дело заходили соседки, приносили и уносили посуду, громко разговаривали, смеялись. Когда раздался гудок «шевроле», женщины гурьбой бросились к окнам. Разийе и Марзийе босиком, перепрыгивая через ступеньки, помчались вниз по лестнице и во дворе столкнулись с Мохаммад-Резой. Ухмыляясь, он крикнул им:

— Врачи его не отпустили.

— Ты что это такое говоришь? — удивилась Разийе. — Вчера ведь разрешили.

— Да врет он! — крикнула Марзийе. — Дай-ка погляжу. По глазам видно, что врет.

Сестры выбежали на улицу. Мохаммад-Реза пошел следом. Разийе увидела Мохаммад-Али, сидевшего между Мохаммад-Хасаном и Мохаммад-Хосейном. Мохаммад-Хосейн вышел из машины. Разийе, подбежав к «шевроле», потянулась к больному брату:

— Господи, господи, счастье-то какое!

Марзийе, отталкивая сестру, кричала: