Чтение онлайн

— Да-да, пожалуйста, поторопитесь, — поддержал напарник шофера.

Сын схватил меня за руку, пытаясь задержать.

— Ну, поехали, малыш. Вон дядя нас ждет.

— Давай на другом грузовике поедем.

— На каком?

— Ну, на следующем. Давай останемся досмотрим, а?

— Какой еще следующий грузовик? Откуда мы его возьмем?

— А зачем говоришь, что в другой раз досмотрим?

Я потянул его за руку. Он упирался, пытаясь заставить меня подойти поближе. Водитель грузовика подошел к машине, сел за руль и включил зажигание.

— Пошли, не заставляй людей ждать.

Со слезами в голосе сын тянул:

— Не пойду. Иди сам.

Водитель посигналил.

— Одну минутку. Сейчас идем, — крикнул я и повернулся к сыну. — Покривлялся — и достаточно. Шевелись.

— А я хочу досмотреть.

— Не капризничай.

— Мне какое дело, что тебе надо колесо заклеивать.

— Заки!

— Разве мы не вместе приехали, не в одной машине? Разве нам с тобой не надо в город, домой?

— А почему мне нельзя досмотреть?

Шофер опять посигналил. Я показал, что, мол, уже идем.

Балаганный силач все носился по кругу как угорелый. Барабанщик без устали бил и бил в свой барабан, а красноглазый трубач изо всех сил раздувал щеки. Я понимал — мальчик не виноват, ему и впрямь нельзя не досмотреть. И сказал:

— Так уж и быть, оставайся.

Что я делаю. Как же его оставить?

— Ты умный мальчик. Никуда не уходи. Будь поосторожнее…

Это было ни на что не похоже, ерунда какая-то. Но я продолжал:

— …Да, поосторожнее. Или лучше сядь за тот стол.

И показал на стол, за которым мы обедали. Потом передумал:

— Нет, там же гарь. В общем, будь повнимательней, никуда не уходи.

Я достал монету в десять риалов и какую-то мелочь и высыпал ему в руку.

— Когда увидишь, что люди бросают им деньги, можешь тоже кинуть, если захочешь. Только не все сразу. Не за один раз. И пожалуйста, будь поосторожней.

Я погладил его по голове, подошел к грузовику и сел рядом с водителем. Тот спросил:

— А сынок ваш что же?

— А-а, — отмахнулся я, но, увидев, что этого недостаточно, объяснил:

— Устал он. Я и сказал, оставайся, посмотри на актеров, пока я съезжу. Мал еще.

Шофер сонно улыбнулся. Я высунулся из окна и посмотрел на сына. Он одиноко стоял около ковра.

Когда грузовик тронулся, я помахал ему рукой, но он, по-моему, не заметил этого. Мы уехали.

По дороге шофер поинтересовался:

— Сколько вашему лет?

— Девять.

— Дай ему бог здоровья.

Я смотрел вперед, на дорогу, бежавшую по равнине, словно ручеек. Никогда прежде мне не доводилось ехать так высоко в кабине.

— Хороший какой мальчуган, — продолжал шофер.

— Болтает много.

— Пока маленький, пусть себе говорит что вздумается.

— Верно, говорить можно что хочешь. Не люблю только, когда попусту болтают.

— Да, ездить с таким малышом — не подарок.

Я слегка улыбнулся.

— Вертится, трещит без умолку, — продолжал шофер.

— Бывает, и спит.

Шофер словно не слышал.

— Балуется, шумит. Развлекается, в общем.

— Иногда.

— Я мальчишкой… отец-то мой шофером был, так мне хотелось, чтобы он меня в поездку взял. И ни разу.

Дорога искрилась на солнце.

— Пока не помер, не разрешал даже, чтоб я шоферил.

— Странно.

— Как бы там ни было, а ребенок — отрада в жизни.

— Ну, это зависит…

— Точно я говорю. Большая разница, когда у тебя дети есть.

— Разница только в том, что они есть, — усмехнулся я.

— И как это у вас духу хватило своего одного оставить.

Я понимал, что поступил по-идиотски.

— Вы уж извините, но если б это мой был, я бы одного его там не оставил.

Теперь уже было поздно, но все-таки не должен был я давать волю своему раздражению.

— Он просто никогда не видел бродячего цирка, вот и прилип — не оттащить.

Водитель замолчал. Проехали вершину холма. На обочине торчала моя накренившаяся на бок машина.

— Спасибо большое. Вон она.

— Вы уж не обижайтесь. Я ничего такого не хотел…

Мы взялись за дело. Я помогал. Молча приладили домкрат и сняли колесо. Заклеили. Напарник водителя накачал камеру. Потом привели в порядок другое колесо. Я хотел заплатить шоферу, но он наотрез отказался. Марку держал. Даже для напарника ничего не взял. Собираясь уезжать, повторил:

— Не хотел обидеть, правда. Вы уж простите.

— Это я вам кругом обязан. Столько хлопот — мне даже неловко.

— Ну что вы. Извините, если что…

И включил зажигание.

Я тоже сел за руль и поехал. Подъезжая к деревне, я увидел, как мой сынишка вскочил и опрометью бросился от ручья к дороге, размахивая руками, чтобы я его заметил. У меня отлегло от сердца: «Ну вот, все обошлось». Представление явно кончилось, колонна грузовиков бесследно исчезла. Кругом было пусто. Я затормозил у чайханы и открыл дверцу. Сын, забравшись внутрь, спросил:

— Что, поехали?

— Весело было? — поинтересовался я.

Мы медленно тронулись. Ковер уже свернули. Силач сидел, набросив куртку на голые плечи, наливал в блюдце чай, обжигался и дул на него. За деревней потянулась голая равнина, и я прибавил скорость.

— Ну вот, — сказал я, — зря ты с нами не поехал.

Сын молчал.

— Не прокатился на грузовике. У него кабина очень высоко. Кажется, что на самолете над шоссе летишь.

— Надо было жевательную резинку купить.

— Между прочим, стыдно друга на полпути бросать.

— Ты о чем?

— Как о чем? Ты ведь со мной не поехал.

— Мне не хотелось уезжать.

— Не хотелось. А колесо чинить?

— Хоть бы жвачки купили.

— Эх ты, жвачки! — Я включил транзистор. Передавали новости из Тегерана.

— Видишь, сколько мы с тобой времени впустую потратили. Каждый прокол — минимум два часа.

Потом я спросил:

— Ну и какие номера этот парень показывал?

— Какой?

— Да этот, силач.

— Бегал.

— Бегал?

— Очень долго бегал.