Чтение онлайн

— Отвори ворота, Мандал!

— Иду, Немат-хан, иду, — отозвался Мандал хриплым со сна голосом.

Немат натянул поводья и повернул коня к воротам.

Из дома напротив кто-то вышел, подошел к плетню и, подняв фонарь, глядел сквозь сухие колючки кустарника, как Мандал отпирал ворота, впуская гостя во двор.

— Добро пожаловать, Немат-хан!

Немат спешился, отвел коня под навес, привязал к столбу.

— Мандал, покорми его малость! Пожалуй, через полчасика двинусь дальше.

Мандал поднял фонарь, оглядел коня.

— Слушаюсь, Немат-хан… Да откуда ты так поздно?

Было холодно. Деревня крепко спала. Собака скребла по земле когтями и терлась мордой о сапоги Немата.

Мандал обежал вокруг Немата и пошел впереди, огибая грядки с подсолнухами.

— Сюда, Немат-хан!

Собака, поджав хвост, бегала кругами и тихонько скулила.

— Перекушу чего-нибудь — и дальше, — сказал Немат.

— Ночью-то?

— Ну, может быть, вздремну немного.

В ворота постучали. Немат с порога обернулся, вопросительно глянул на Мандала.

— Кто бы это мог быть?

— Не знаю.

Немат шагнул к двери.

В доме горела керосиновая лампа на высокой подставке. Немат сел на пол, прислонился спиной к груде сложенных одеял, вытянув ноги в сапогах, Мандал укладывал в печку сухие щепки.

Снова постучали в ворота. Немат приказал:

— Иди, Мандал, погляди, кто там. Печку я разожгу.

Он поднялся, присел на корточки возле печки. Мандал ушел и вернулся с соседом из дома напротив.

— Это Кяль Морад, Немат-хан… Увидел из-за плетня, что ты приехал. Хочет узнать, как живешь.

Собака спокойно лежала у порога. Кяль Морад поздоровался, сел. Немат опять устроился возле сложенных одеял. Мандал вышел. Вошла его жена, стала расспрашивать Немата о его жене и сыне.

— Дай бог тебе здоровья, сестрица… Слава аллаху, живут неплохо.

Снова послышался стук. Мандал привел еще соседа и пошел резать цыплят. Жена ощипывала их и опаливала на огне. Все оживленно беседовали. Говорили о молодежи, что уходит в город искать своей доли, о нежданно-негаданно сошедшем селе[85], который покрыл поля толстой коркой и погубил урожай, о бедности и нужде, о неслыханно ранних морозах, заставших деревню врасплох в середине осени; благодарили Немата за помощь, которой только и держались.

Немат так и не снял сапог. Сидел, поглядывая на винтовку, которую прислонил рядом к стене; пистолеты лежали под рукой. В комнате было дымно, кипел самовар, собака на пороге с громким хрустом грызла цыплячьи кости. Вдруг она подняла голову, насторожилась, зарычала и кинулась во двор.

Немат вскочил, заткнул пистолеты за пояс, накинул на плечи кярдин, схватил винтовку. Щелкнул затвором, выпрямился и испытующим взглядом обвел крестьян. Керосиновая лампа коптила, лиц было не разглядеть. Немат глубоко вздохнул и шагнул к дверям. Крестьяне жались друг к другу, как овцы. Во дворе раздался грубый, незнакомый голос:

— Ни с места, Немат, весь двор окружен!

Немат помрачнел, заскрежетал зубами, прорычал:

— Какой негодяй донес?

Тяжелым шагом подошел к дверям и выглянул наружу. Луна поднялась высоко, на земле лежали тени от сухих веток лимонных деревьев.

— Ни шагу дальше, Немат! — приказал тот же голос. — Не двигайся с места, иначе голову тебе прострелю!

Немат встал на пороге, горячими свинцовыми пулями в темноту полетели слова:

— Мерзавцы! Я служу кучке голодных людей, а вы кому служите?.. А?.. Армии?.. Иностранной армии?.. Тьфу!..

— Брось винтовку, Немат! — В голосе послышалась дрожь.

Немат двинулся вперед. Крестьяне за его спиной выбирались из дома и шаг за шагом отступали вдоль стены к пустым грядкам и лимонным деревьям.

Собака неистовствовала. Носилась по двору, выла, прыгала, лаяла на человека, который, укрывшись за курятником, целился в Немата.

— Говорю тебе, Немат, брось винтовку!

Немат неторопливо положил винтовку на землю.

— Руки за голову!

Немат поднял руки и свел их ладонями на затылке.

— Какое еще при тебе оружие?

— Сам видишь. Кроме винтовки, ничего.

Человек вышел из-за курятника.

Теперь Немат отчетливо видел его: длинный подбородок, костистые скулы, долговязый. Винтовку держит прикладом к плечу. Настичь его одним прыжком, схватить винтовку и…

— А ну-ка сними кярдин!

Руки Немата спустились к вороту кярдина, в мгновение ока скользнули к поясу, и не успел долговязый глазом моргнуть, как в живот ему уперлись два пистолета.

— Эй, вы, жалкие шакалы! Бросайте винтовки! Этот подонок у меня в руках… Если осмелитесь стрелять, я его на месте прикончу.

Буравя долговязому бок пистолетным дулом, Немат тянул его под навес.

— Мандал, подай-ка мою винтовку!

Собака заливалась лаем. Подошли крестьяне, Мандал протянул винтовку.

— Отвяжите коня!

И…

В бараке было тепло. Глаза Рашида блестели. Казалось, в них сияют радостные слезы. Голос его дрожал от восторга. Муса налил нам чаю. Дождь стучал по дощатой крыше. Посвистывал и шипел маневровый паровоз. Ноги мне свело. Бархат углей подернулся пеплом. Я натянул на себя одеяло до подбородка, не отрывая глаз от большого рта Рашида.

«Понапрасну бахвалились раньше времени… — Улыбка заиграла на губах Рашида. — Их было всего двое, и, когда второй понял, что его напарник попался, он кинулся наутек. Немат вынул обойму из винтовки долговязого, забрал все патроны, бросил ему винтовку обратно, вскочил на коня и умчался прочь…»

Запахло гарью. Я огляделся. Тлел край отцовского пальто, соскользнувший вниз, на угли. Едва я загасил его, пришел отец. Караульный возле Рашида сменился. Хлынул ливень, за водяной завесой скрылись зеленые склоны холмов, похожих на сахарные головы, казармы военного гарнизона и площадка, где лежали разобранные ящики.

Сквозь частую сетку дождя я увидел, как руки Рашида под автоматом согнулись, услышал окрик караульного — за шумом ливня я не разобрал слов. Автомат вывалился из рук Рашида, он начал медленно клониться вниз, упал грудью на край ямы… А дождь все хлестал и хлестал, заполняя яму до краев.

Рашида не освободили. Вечером мы узнали, что его увезли. Рассказывали, что на руки ему надели наручники, впихнули в джип и отправили в город. Кто-то предал его, донес…

Ночь была холодная. Гудел маневровый паровоз. Муса заделал щель в двери обрывком бумажного мешка из-под цемента. Воздух в бараке был тяжелым.