Чтение онлайн

Впрочем, все эти ощущения носились лишь где-то на задворках сознания Ханта. Прямо у него на глазах творилась история: здесь и сейчас разворачивался первый физический контакт между человеком и представителями разумной инопланетной расы. Сторрел и двое офицеров вышли вперед остальной группы, выстроившейся в единую колонну, а всего в паре метров от них лицом к Сторрелу стоял, надо полагать, лидер встречающей группы ганимейцев, позади которого ожидали четверо спутников.

Их светло-серая кожа по виду казалась грубее человеческой. У всех пятерых были густые волосы до плеч, но никакой растительности на лице. У троих, включая главу всей группы, волосы были черными, еще у одного – серыми, почти седыми, а у пятого имели очень темный медный оттенок, который подчеркивал красноватый цвет его кожи.

Их предметы одежды пестрели цветами и были совершенно не похожи друг на друга, за исключением самого общего стиля – простое, свободное, похожее на рубаху одеяние и самые обыкновенные штаны с отворотами в районе лодыжек; в их облике не было и намека на подобие униформы. Все ганимейцы носили блестящие ботинки на толстой подошве – опять-таки самых разных цветов и оттенков, – а некоторые дополняли свой наряд декоративными поясами. Голову каждого окаймлял тонкий золотой обруч, поддерживавший в центре лба нечто наподобие округлого самоцвета, а на руке имелся металлический браслет с прикрепленной к нему плоской серебристой коробочкой, издалека напоминавшей портсигар. Внешне предводитель инопланетян никак не выделялся на фоне остальных ганимейцев.

В течение нескольких судьбоносных секунд две группы молча смотрели друг на друга. В дверях позади землян второй пилот транспортера записывал происходящее на ручную камеру – для будущих поколений. Затем лидер ганимейцев сделал шаг вперед и продемонстрировал тот же самый жест с наклоном головы, который земляне уже видели на экране «Юпитера-5». Опасаясь невольно оскорбить пришельцев, Сторрел решительно отсалютовал собеседнику в соответствии с уставом КСООН. К радости землян, все пятеро ганимейцев тут же повторили его жест, проявив, однако же, неуверенность и вопиющую несогласованность, при виде которых у любого сержанта КСООН на глаза бы навернулись слезы.

– Ме-ня зо-вут Мельтур, – медленно и сбивчиво произнес предводитель ганимейцев. – Доб-рый день.

Этой простой фразе предстояло пополнить нетленный список исторических моментов. Впоследствии она стала дежурной шуткой, вошедшей в обиход обеих рас. Голос Мельтура был низким и грубым – и мало чем напоминал голос переводчика, говорившего с землянами в яйце; во втором случае не было ни единого изъяна ни в дикции, ни даже в акценте. Очевидно, что сам Мельтур переводчиком не был, и тот факт, что он взял на себя труд обратиться с приветственными словами на родном языке своих гостей, произвел на землян еще более благоприятное впечатление.

Далее Мельтур произнес короткую речь на языке ганимейцев, которую гости выслушали с должным уважением. Затем наступил черед Сторрела. Всю дорогу от «Юпитера-5» он с трепетом и содроганием ждал этого момента, жалея, что в учебных пособиях КСООН не было никаких советов на такой случай. В конце концов, разве не за толику предвидения платили планировщикам миссий? Он выпрямился и обратился к собравшимся с короткой, мысленно заготовленной речью, надеясь, что историки будущего примут во внимание все обстоятельства и не станут выносить чересчур строгих суждений.

– Собратья-путешественники и соседи, приветствую вас от имени жителей планеты Земля. Мы пришли с миром и во имя дружбы со всеми живыми существами. Пусть эта встреча станет началом долгого и стабильного сосуществования между нашими видами, которое со временем перерастет в гармонию и взаимопонимание к обоюдной пользе обеих рас. Отныне и впредь пусть ганимейцы и земляне вместе раздвигают общие горизонты познания, которые помогли обоим народам покинуть свои родные планеты и стать частью вселенской реальности, которая принадлежит каждому из миров.

В знак почтения ганимейцы сохраняли молчание и не двигались с места еще несколько секунд после того, как Сторрел закончил свою речь. Затем, когда с формальностями было покончено, предводитель знаком велел им следовать за ним и снова повернулся к двери, через которую вошел вместе со своими спутниками. Следом за ним еще двое ганимейцев повели группу землян, а оставшаяся пара замыкала шествие.

Они шли по широкому коридору с белыми стенами, по обе стороны которого располагалось множество дверей. Корабль был равномерно освещен ярким, но рассеянным светом, будто бы исходившим от самого потолка и многочисленных панелей, из которых и состояли стены коридора. Пол был мягким, податливым на ощупь и совершенно бесшумным. В воздухе чувствовалась прохлада.

По пути вокруг них собирались группы и небольшие шеренги ганимейцев, которым хотелось понаблюдать за процессией. Большинство из них были такими же высокими, как и те, что встретили землян у транспортера, хотя некоторые выглядели куда миниатюрнее и отличались более хрупким телосложением и изящной внешностью; судя по всему, это были дети на разных этапах взросления. Отличия в одежде у случайных зевак оказались еще более разительными, чем раньше, однако все ганимейцы носили одинаковые наручные модули и обручи с самоцветом. В голову Ханта уже начали закрадываться мысли, что эти предметы не были простыми украшениями и имели другое применение. У многих на одежде были заметны признаки износа и обветшания, что лишь усугубляло общую атмосферу усталости и деморализации, которую он чувствовал на каждом шагу. Стены и двери были испещрены шрамами от многократно проносимых грузов, а пол по центру коридора – практически стерт ногами ганимейцев; Хант с трудом представлял количество шагов, которые они успели сделать за время полета. О многом говорили и сгорбленные позы некоторых инопланетян: кое-кому из них даже приходилось опираться на своих соплеменников.

Первый коридор оказался довольно коротким и заканчивался входом в другой – чуть шире и расположенный под прямым углом; он изгибался влево и вправо и, по-видимому, был частью непрерывной круговой магистрали, охватывавшей ядро судна. Прямо перед ними, в закругленной стене, образующей внешнюю оболочку ядра, была открыта большая дверь. Ганимейцы провели через нее землян, и группа оказалась в пустой круглой комнате метров шести в поперечнике, после чего дверь бесшумно закрылась. Непонятно откуда послышалось смутное завывание машин, а настенная панель у двери начала мигать бессмысленными символами. Через несколько секунд Хант догадался, что они находятся внутри огромного лифта, который перемещался по шахте в ядре «Шапирона». Судя по ощущениям, кабина двигалась без всякого ускорения – надо полагать, еще одно доказательство мастерства, достигнутого ганимейцами в сфере гравитационной инженерии.

Они вышли из лифта и пересекли еще один круговой коридор, миновав нечто вроде пультовой или аппаратного зала; стены по обе стороны центрального прохода были увешаны консольными станциями, индикаторными панелями и дисплеями, а многие рабочие места были заняты ганимейцами. В общем и целом, эта комната выглядела более чистой и не такой захламленной, как каюты на судах КСООН. Судя по всему, измерительные приборы и оборудование корабля были встроены в отделку, а не установлены поверх нее. Эстетике здесь уделялось не меньше внимания, чем функциональности. Благодаря единому, органично-скругленному, перетекающему от стены к стене дизайну, основанному на цветовой палитре с тончайшим балансом желтых, оранжевых и зеленых оттенков, комната становилась не просто функциональной частью «Шапирона», а настоящим художественным шедевром. По сравнению с ней, командный центр «Юпитера-5» казался предельно строгим и прозаичным.

Дверь в дальнем конце привела их к цели. Это была большая, преимущественно белая с серым, комната трапециевидной формы – что, по-видимому объяснялось ее расположением между внешней оболочкой и ядром корабля. Большую часть стены, идущей вдоль широкого основания трапеции, занимал огромный экран, под которым располагался целый ряд рабочих мест и приборных досок, обремененных куда меньшим количеством кнопок и переключателей, чем требовало аналогичное оборудование на «Юпитере-5». В центре комнаты находились рабочие поверхности наподобие верстаков и несколько устройств неизвестного назначения, узкая же часть была приподнята над полом, образуя помост с тремя большими, пустыми креслами, которые стояли позади длинной консоли лицом к главному экрану. Скорее всего, именно отсюда капитан и двое его лейтенантов наблюдали за работой всего корабля.