Чтение онлайн

Гарут, решивший лично вывести своих людей из корабля, ответил через ЗОРАКа, один из каналов которого уже был подключен к коммуникационной сети купола. Он почтительно вторил сентиментам Фостера, хотя и делал это в несколько искусственной и механической манере, будто до конца не понимал, зачем это вообще проговаривать на словах. Казалось, что он всеми силами старается соблюсти незнакомый ритуал, лишенный какой бы то ни было очевидной цели. Публика, тем не менее, оценила этот жест. От имени ганимейцев он выразил благодарность судьбе, которая, лишив их связи с собственным народом, все же подарила путешественникам новых собратьев, когда те наконец вернулись домой. Двум расам, заключил он, определенно есть чему поучиться друг у друга.

Затем ожидавший гостей транспорт направился к трапам, чтобы доставить ганимейцев в подготовленное для них жилье. Даже после того, как из машин убрали сиденья и съемные детали, они могли вместить лишь по несколько ганимейцев за раз, поэтому земляне сосредоточили основные усилия на перевозке больных и ослабших, которых тоже оказалось немало. Остальные же ганимейцы рассредоточились по территории и теперь, ведомые карликами в скафандрах, неторопливо шагали к дожидавшимся их строениям. Вскоре неровная процессия из тесных групп и отстающих растянулась от корабля инопланетян до самой базы. С высоты сурового ночного сумрака на шествие взирали безразличные звезды.

Внутри купола наступила полная тишина. Мрачные лица созерцали происходящее, будто непроницаемые маски, охранявшие приватность мыслей, о которых не следовало знать другим. Ни одна видеозапись не сможет запечатлеть ощущения этого момента – что бы ни попало в кадр и сколько бы раз ее ни пересматривали.

Через некоторое время сержант, стоявший рядом с Хантом, чуть повернул голову.

– Блин, даже не знаю, – тихо пробормотал он. – Не позавидуешь их возвращению.

– Не позавидуешь и дому, в который они вернулись, – отозвался Хант.

Жилых помещений на главной базе оказалось недостаточно, чтобы вместить все четыре с лишним сотни ганимейцев, поэтому большей части инопланетян пришлось остаться на борту «Шапирона». И все же сам факт пребывания на твердой земле – пусть даже это и был всего лишь замерзший шар из мусора под названием Ганимед – да еще и среди других живых существ, стал для ганимейцев долгожданной порцией психологического тоника. Земляне показали гостям блага и удобства, доступные в их новых жилищах, заодно обратив внимание на склады с припасами и продовольствием, предоставленные для экспериментальных целей, и прочее оснащение, которое в идеале должно было поспособствовать комфортному размещению ганимейцев. Другие корабли КСООН тем временем доставляли аналогичные грузы, торопливо переправляя их с одного из орбитальных грузовых судов на «Шапирон», внутри которого по-прежнему находилось немало инопланетян. Затем новоприбывших гостей оставили в покое, дав им возможность поступать по своему усмотрению.

После долгожданного отдыха ганимейцы объявили, что готовы продолжить диалог с землянами. И тогда между лидерами и отдельными представителями двух рас была организована вечерняя конференция. Встреча должна была пройти в офицерской кают-компании и завершиться официальным приветственным ужином. В число приглашенных вошли и Хант с Данчеккером.

Изначально температуру понизили, чтобы создать более привычные для ганимейцев условия, но после часа с лишним в тесноте офицерской кают-компании посреди висящих под лампами хмурых клубов табачного дыма оказалось, что она прекрасно подходит и всем остальным. Данчеккер договорил последние слова в надетую поверх свитера гарнитуру, после чего вернулся на свое место. С дальнего конца зала, где собралась большая часть ганимейцев, послышался голос Гарута.

– Думаю, будет лучше, если ученому ответит ученый, профессор. – Он опустил взгляд и, обернувшись, посмотрел на кого-то ганимейцев. – Шилохин, будь так добра.

Земляне, у которых не было коммуникационной оснастки ганимейцев, могли следить за ходом встречи в переводе ЗОРАКа, благодаря гарнитурам вроде той, что носил Данчеккер. Машина уже успела поднатореть в этом деле, хотя – в основном из-за разговоров со множеством самых разных людей – еще не научилась отличать формальные конструкции английского языка от американских разговорных выражений, что время от времени приводило к курьезным ситуациям.

Шилохин, руководившую исследовательской работой ганимейской экспедиции, уже представили остальной компании. Когда Гарут сел, чтобы освободить место, она поднялась и обратилась к собравшимся.

– В первую очередь, я должна поздравить ученых Земли с блестящим решением этой загадки. Как только что предположил профессор Данчеккер, мы, ганимейцы, не отличаемся высокой устойчивостью к углекислому газу. Он и его коллеги совершенно правы в выводах насчет условий обитания, сложившихся на Минерве к моменту нашего отбытия – планете, которую они никогда не видели собственными глазами.

Шилохин немного помолчала, дожидаясь, пока сказанное дойдет до сознания слушателей, а затем продолжила:

– По сравнению с Землей, горные породы Минервы отличались чуть более высоким содержанием веществ, излучающих тепло в процессе радиоактивного распада. В результате внутреннее пространство планеты было горячее, доля веществ в расплавленном состоянии – выше, а кора – соответственно тоньше. Как следствие, на планете наблюдалась более высокая вулканическая активность, нежели на Земле, что также усугублялось мощными приливными силами, возникавшими в коре под действием притяжения Луны, которая в те времена располагалась ближе к Минерве. Из-за выраженной вулканической деятельности в атмосферу попадали большие объемы углекислого газа и водяного пара; они создавали парниковый эффект, благодаря которому на поверхности поддерживалась достаточно высокая температура, чтобы вода в океанах оставалась в жидком состоянии и на планете рано или поздно зародилась жизнь. По земным меркам там, конечно, было адски холодно, но не настолько холодно, как могло бы быть при других обстоятельствах.

Подобная ситуация имела место на протяжении всей истории Минервы. Однако пик нашей цивилизации совпал с началом новой эры тектонической активности. Доля углекислого газа в атмосфере стала заметно расти. Вскоре стало ясно, что рано или поздно его уровень достигнет токсичной отметки. И тогда планета станет непригодной для нашей жизни. Что мы могли предпринять?

Шилохин оставила вопрос без ответа и обвела глазами комнату, судя по всему, предлагая землянам включиться в дискуссию.

Через несколько секунд из задних рядов пришел ответ от одного из инженеров КСООН.

– Что ж, мы на собственном опыте познакомились с удивительными технологиями, которыми располагала ваша раса. Мне кажется, вам бы не составило особого труда придумать способ, чтобы просто вернуть содержание углекислоты к прежнему уровню… что-то вроде планетарного климат-контроля, полагаю… более или менее.

– Хвалю за сообразительность, – ответила Шилохин, сопроводив свои слова жестом, который земляне восприняли как аналог одобрительного кивка. – В какой-то степени мы и правда использовали климатический контроль в масштабах планеты – главным образом, чтобы ограничить рост ледниковых шапок Минервы. Но когда дело коснулось манипуляций с химическим составом атмосферы, наша способность удерживать процесс под контролем стала вызывать сомнения; равновесие оказалось весьма хрупким. – Она взглянула прямо на инженера, задавшего вопрос. – План, похожий на ваш, действительно рассматривался как один из вариантов, однако математическое моделирование показало, что вероятность полного уничтожения парникового эффекта – а значит, еще более скорой и гарантированной гибели минервианской жизни – была слишком велика. Мы осторожны и на риск идем крайне неохотно. В итоге наше правительство отказалось от этой идеи.

Затем она умолкла, дав землянам возможность обдумать другие варианты. Данчеккер не стал озвучивать идею о том, что в попытке наладить компенсаторный механизм ганимейцы могли завезти на планету растения с Земли. Он уже знал, что самим ганимейцам не было известно об этом проекте. По всей видимости, это решение опробовали уже после того, как экспедиция Гарута покинула Минерву. Дальнейшие изыскания, проведенные его учеными, а также обсуждения с ЗОРАКом показали, что, если ввоз земных видов и преследовал эту цель, достичь ее все равно не удалось бы – что вряд ли бы ускользнуло от внимания ганимейских ученых той эпохи. Пока что события экспедиции на Землю оставались тайной.