Чтение онлайн

Она осознала – этот вид ей знаком. Тогда она была моложе, намного моложе. Мимолетное ощущение материнской ладони, запах ладана.

Она повернулась и посмотрела на ближайшую гробницу. То была выемка в боку утеса, величавая, но не кичливая. Большей частью она была врыта в породу, на которой стоял город, – незрима, но совершенно на своем месте. Над входом выгравирован знак, который маленькая Эладора видела почти каждый день, – гербовый венец семьи Таев.

Хейнрейл схватил ее за руку и подтолкнул вперед, к гробнице. Перед ними открылась дверь, и Эладора взвизгнула – в темноте подкарауливали двое в белых масках. Ползущие. Черви копошились в глазных прорезях, струились из-под сутан.

– Я здесь по делу, – твердо заявил Хейнрейл. Он до боли крепко сжимал руку Эладоры; стоя вплотную к этому человеку, она слышала его мелкое и частое дыхание, чуяла, как бешено колотится его сердце. Напуган не меньше нее. Вторая его рука заползла под сюртук и стиснула амулет на шее. Позади него Мири раскачивалась вперед-назад, бормотала, воздух наполнился серой – она вступила в некое незримое, колдовское противоборство с ползущими.

– Вас ждали, – сказал один человек-червь. Эладора не поняла, кто именно, – то ли оба в унисон. Может, здесь вообще одно существо, разделенное на две человекоподобных кучи червей. Ползущие отступили во тьму.

– Нехорошо опаздывать на это свидание. – Хейнрейл подпихнул ее через порог во мглу усыпальницы. Здесь гораздо прохладнее. Она оступилась на скользком полу. – Иди дальше, прямо вперед, – приказал Хейнрейл. – Я буду смотреть и направлять.

Эладора слепо двинулась в непроницаемый мрак, выставив вперед свободную руку. Зацепилась за угол, нашла дорогу, вдоль главного коридора. В детстве она ходила этим путем после гибели Таев – после того, стало известно теперь, как Алина с другими святыми убила их, – но она не помнила устройства гробницы. Ей приходилось следить за Кари – ребенок присматривал за младенцем среди могил.

– Никто не рассчитывал, что так оно выйдет паршиво, – прошептал ей на ухо Хейнрейл. – Если тебе нужен виновник, вини алхимиков. Вини Рошу. Мы утрясли с ней вопрос, и тут она оборачивается против меня. Нельзя, мать их, доверять чародеям, – вот что мне следовало бы помнить. У них головы забиты богами и волшебством, нельзя верить, будто они поступят разумно. В делах на них нельзя полагаться. Боюсь, даже на Мири.

– Вы хотите меня здесь похоронить? – спросила Эладора. В какой-то момент хватка Хейнрейла сместилась, и теперь они держались за руки, как с матерью, когда она в последний раз была здесь. Ей даже чудился материнский запах, а ритмичное волхвование Мири словно перетекало позади в чтение полузабытых молебнов за упокой.

– Похоронить? Какой от этого прок? Я тебя, к сожалению, продаю; вы с этим амулетом сегодня вечером идете по солидной цене. На вас небывалый спрос – правда, другой возможный покупатель вычеркнул себя из конкурентной борьбы, поскольку решил сделать из меня сраную свечку. Тут ступеньки – вот так, да.

Она помнила про ступеньки. Они спускались в склеп, к надгробию убитых Таев – пустому от их заколотых и разрубленных тел.

– Разумеется, предназначалось привести сюда юную Кариллон, – продолжал Хейнрейл. – Я-то думал, она простая воровка, когда ее встретил. Я забрал у нее амулет ради одного – научить закону нашей гильдии. Не воруй у меня, понятно?! Однако она утверждала, что не крала амулет, что ей дала его мать. Я там покопался, сям поворожил, даже ходил в Палату Закона смотреть гражданские записи, – а стражники и магистраты, не говоря о Джери Тафсоне, носились вокруг, и ни один меня не опознал. И я в самом деле не знал, что заимел, пока Девять Лун не попытался обжулить меня в карты.

Без предупреждения он остановился и толкнул ее влево. Она оступилась, проваливаясь во тьму. Сзади закрылась дверь, и Эладора очутилась совсем одна в кромешной черноте. Кинулась назад, но оказалось, дверь заперли. Она заскребла пальцами проем и камни вокруг. Это место совсем малюсенькое, она едва помещалась, а на крошечном постаменте стоял гробик. Нижние боги, ее заперли в детском склепе, в каком-то древнем преддверии главной усыпальницы!

Она не закричала. Слишком оцепенела. Ткнулась обратно в дверь и прижала ухо. Смутно различился голос Хейнрейла, но никак не расслышать слов.

Во тьме прошла вечность; сотня ударов сердца. Потом она снова услышала шаги с той стороны, глухое, натужное бурчание. Хейнрейл и Мири несли вдвоем что-то тяжелое, кряхтели под ношей. Хейнрейл помедлил у двери, постучал коленом.

– Как бы то ни было, мисс, примите мои извинения.

А потом он ушел. Ей захотелось заорать ему вслед, умолять забрать ее с собой, но вот так вот сломаться – не по ней. Она не знала, зачем она здесь, но неожиданно догадалась, кого на самом деле стоит за это винить. Эладора Тай выпрямилась во весь рост и подтянула осанку. Ей себя не разглядеть, но спутанные волосы она пропустила сквозь пальцы и старательно вытерла лицо. Ученическая накидка, какая на ней, не самое подобающее облачение для воссоединений подобного рода, но здесь же могила, а не особняк на Брин Аване.

Ее не продали – за нее уплатили выкуп.

На площади у Святого Шторма толпился народ. Трое сальников, пылающие головы, стояли в ряд поперек ступеней церкви, перекрывая вход. Кари заметила леса с одного боку сооружения, там рабочие-верхолазы наспех пробили дыру в многовековой кладке колокольни. Боятся то ли повредить заключенное в колоколе божество, то ли подстрекать без того обуянную страхом толпу.

– Внутри тоже, – шепнула Кари Алине, указывая на витражное окно, подсвеченное изнутри. Святой Шторм руками ограждал от беды гвердонский флот. В церкви был еще один сальник, а может, и не один.

– Сюда. – Алина повела Кари сквозь людское скопление к жилому дому на краю площади. Формально Святой Шторм – часть Мойки, но близ него стоят облагороженные постройки, где селятся горожане поприличней. Как мыс Королевы, только дым пожиже. Единственный раз, когда Кари здесь побывала, то блевала, сойдя с корабля, докатившаяся до того, чтобы попрошайничать и обирать карманы. Может статься, в том доме, куда идет Алина, она тоже просила подаяния.

Алина затарабанила в дверь.

– Ханник, отворяй.

Отодвинулась щеколда, затем другая. Дверь приоткрылась. Появился священник, мягкое лицо скрывала борода, и ему она не шла. Рука судорожно тряслась – не от заурядного страха.

– Алина, ты ли это? Хвала нашим богам! Заходи скорей, пока тебя не увидели.

Ханник, быстро сообразила Кари, был одним из жрецов Святого Шторма. Он залопотал, сыпля не к месту вопросами про патроса Альмеха, про сальников, про городской дозор, но Алина его перебила:

– Нам надо пробраться в церковь. Наверх, в колокольню.

– Сии бесчинные алхимики со своими сальниками – сущие варвары. Они разломали шпиль! Что там такого запрятано?

– Бог, – молвила Кари. Нет смысла лгать этому человеку.

– Забудь, – отрезала Алина. – Нам надо забраться наверх, а я затрахана в жопу, мне не попереть на всех этих восковиков разом. Нельзя ли нагрянуть исподтишка?

– Есть отдельный вход в крипту, – сказал Ханник. – Его люк расположен прямо у подножия колокольни. – Насчет чего-то подобного Кари не сомневалась. Город исчеркали старые туннели и упырьи тропы. Рай для контрабандистов, пускай многие ходы заложены кирпичами или запечатаны чарами. Раньше она считала, что это стража мешала гильдии воров пользоваться подземными путями. Теперь же узнала наверняка, от кого там отгораживались, – и поздновато узнала. Веретенщики уже в городе.