Чтение онлайн

Но Артоло лишь человек. Даже не человек, а говно. Если последним делом в жизни она сумеет его пришибить, то спокойно это переживет. Если можно так выразиться.

«Прости, Шпат. Я так старалась. Очень-очень».

Ей приходилось держать Артоло на расстоянии вытянутой руки. Вплотную он был для нее слишком силен. Кари постоянно двигалась, выставив шпагу, финтила острием, чтобы не дать ему приблизиться. На любом другом корабле она бы четко знала, что делать – лезть наверх. На «Розе» уцепилась бы за снасти или вспрыгнула на планширь, ступая по бортику с ловкостью кошки. Увы, идиотское червивое корыто слишком прогнило для таких номеров. Палуба и то держится на везении.

Артоло попробовал захватить ее кисть, чтобы выломать из руки шпагу. Она вывернулась, как могла полоснула клинком, но оружие слишком медленное, слишком тяжелое, и он опять уклонился, отступая назад.

Артоло то и дело перекидывал нож из руки в руку. Знакомый уличный трюк – заставляет угадывать, где окажется нож, откуда придет атака. Мяч отяжелел, как чертова книжка, с таким весом долго ей не управиться. Сейчас она бы все отдала за дар Хранимых Богов. Сила, скорость и огненный меч – Святая Алина за неполных пять секунд порубала бы Артоло в котлету. Черт, по идее, можно было бы рискнуть и поставить на Алину даже против дракона.

Возможно, мысль об Алине отразилась у Кари на лице, потому как Артоло замешкался, всего лишь на миг. Она воспользовалась свободой и сделала выпад, вкладывая в атаку все…

…и Артоло несуетливо отступил в сторону. И врезал ножом ей в бок. Драконий зуб был затуплен и глубоко не воткнулся, но все равно был тверже стального прута. Кари распласталась, шпага вылетела – не достать, в рот попали щепки и шкурки червей.

Она перекатилась, но Артоло уже стоял рядом.

Занес кинжал.

– Прадедушка, – возопил он, – это та, что помешала мне отыскать оружие Черного Железа! Это та, что прогнала нас из Гвердона! Дарю тебе ее сердце!

Кинжал шмякнул о палубу. Руки Артоло неожиданно утратили силу, перчатки сплющились и обвисли. Он взревел животным, бешеным ревом.

– Ведьма!

Вокруг закованной в броню чародейки потрескивали колдовские искры. Охрана попятилась.

– Не убивайте ее! Это Карильон Тай, – воскликнула ведьма. – Она очень ценна живой! Я про нее знаю все – ее семью, ее способности. Она – Предвестница Черных Железных Богов, алхимики отдадут за нее целое состояние!

Кари опешила – откуда чародейке все это известно? – но на изумление пала узкая тень надежды. Она пока что не умерла.

Дракон по-змеиному подкатился вперед.

– Карильон Тай? Серьезно? – Ящер захохотал оглушительным громом. – Ого, да это розыгрыш века! – Дракон хихикнул и покачал могучей головой.

– Она моя, я ее прикончу! – ревел Артоло.

– Нет, внучочек, – произнес дракон, внезапно холодно и без малейшего юмора, – она принадлежит мне. Интересно, как она управляла этим кораблем? – Дракон опустил могучую голову к палубе и принюхался. Порыв ветра чуть не сшиб Кари с ног.

– А-а. Черви. – Он протянул это слово, завершив низким гулом. Улыбку рептилии очертило пламя.

– Что за… что мне с ней тогда делать, Прадедушка? – спросил Артоло.

– Спрячь, пока не решу, как с ней быть. Приставь к работе в своем лагере. Там-то у тебя все в порядке, Артоло?

– Конечно, Прадедушка.

– Хорошо. – Драконья голова повернулась к ведьме: – Ты вовремя вмешалась. Хвалю. Но… ты ведь только Эшдана, а воспротивилась велению члена моей семьи. Должен ли я напомнить тебе твое место?

Лицо чародейки скрывала маска, но она склонила голову и стала на колени перед драконом. Прадедушка удовлетворенно буркнул.

– Значит, так, – сказал дракон. – У меня был долгий полет, и я проголодался. Необходимо поохотиться. Увидимся на перегонной, осмотрим плоды ваших трудов.

Дракон поднялся в воздух. Гнилые корабельные доски потрескались от биения могучих крыл. Он взмыл над тлеющими останками «Розы» и воспарил над Ушкетом, затмевая крыльями небо, срывая ураганом полета веревочные мосты и канатные галереи. На миг он поднырнул, исчезая из виду, – и над улицей Синего Стекла расцвела огненная вспышка.

Кари, Рена и Адро повели по мокрому, илистому склону к дороге из утрамбованной грязи, где ожидали повозки. Шествие проклятых: Адро бранился, кричал на Эшдану, выкликал Аму. Рен сурово молчал. Дол Мартайн тащил девочку по грязи, зажав рот рукой, чтобы не дать ей разреветься.

Несколько Бифосов, отставших от утреннего отлива, изумленно глазели на них с берега, пока эшданцы выбрасывали тело Хоуза в море.

Пойманных беглецов посадили в телеги и отправили в Ильбарин дорогой, огибавшей Утес.

Когда повозки уехали, побережье вновь опустело.

На погибшее судно садились чайки и клевали трухлявую древесину в поисках свежего червячка.

Несмотря на множество грандиозных служебных сооружений, исполинов под стеклом и сланцем, мрачно обседавших городские возвышенности, Гвердон удивлял скудным количеством тюрем. В некоторые периоды городской истории в местах заключения не было особой нужды. На протяжении кошмарных лет под гнетом Черного Железного культа приговоренных отдавали в жертву веретенщикам, их души, очищенные от мирского, поглощали страхолюдные боги. Свыше двух веков городом правила церковь Хранителей, более озабоченная возведением мраморных клеток для собственных Хранимых Богов. Преступность бичевал божий гнев, обрекали на муки проклятия Милосердной Матери. В ту эпоху было построено несколько тюрем, но с приходом каменной хвори их переоборудовали в литозории, где зараженных содержали до полного окаменения. Большинство тех тюрем впоследствии снесли из опасений, что хворь угнездилась в их стенах. Обломки застенков и заключенных вывалили в залив, соорудили из них волноломы и искусственные острова.

В последние сорок-пятьдесят лет в тюрьмах тоже не было острой необходимости. Эффро Келкин и его промышленные либералы построили на острове Чутком арестантскую крепость как символ своей войны с преступностью, но та тюрьма гнила без дела, когда алхимики прибрали парламент и заработали сальные чаны. Приговоренных стало более эффективным перерабатывать в силовиков правосудия.

Ничего этого уже нет. Сальные чаны закрыли. Разные оккупационные зоны практиковали свои методы работы с преступностью. В ИОЗ закон претворяли сфинксы Умура, в округе Хайта имелось нечто, называемое Молением, лириксиане же использовали тюремный понтон, стоящий на якоре у Нового города.

Но одна тюрьма в Гвердоне еще оставалась.

Серые стены Последней Обители высились над Карлой и Бастоном.

– Сам пойду, – сказал Бастон, – тебе незачем.

Карла поплотнее закуталась в плащ.

– Ладно, подожду тебя здесь. Только не теряй голову, Бас. Ты идешь разузнать то, что нам нужно, и все.

Бастон размял костяшки кулака. Он-то знал, как добываются сведения. Холерный Рыцарь его научил.

– Не вздумай, – сказала Карла. – Спросишь его про Манделя – и сразу назад.

– Поговорю, и все, – прорычал Бастон. Он покосился на тюремные стены – поверху их патрулировали стражники. В уме крутились угрозы Синтера: «Мы знаем твою милую сестричку. Твою закоренелую грешницу мать. Твоих дружков из забегаловки Пульчара. В нашей власти отсыпать им горя». Он представил, как городская стража волочет Карлу за эти тюремные ворота.

– Возвращайся в Новый город. Там спокойнее.

– Вот. – Карла вложила ему в ладонь небольшой золотой предмет. Коробок в полпальца длиной, вроде шкатулочки или табакерки.