Чтение онлайн

И тем не менее письма принесли утешение. Когда-то его любили. И он обладал способностью любить. Быть может, он снова полюбит, когда-нибудь в будущем. Было время, когда он знал, как это делать и на что это похоже.

– Немедленно прийти в строение два. Подтвердите.

– Подтверждаю. – Возможно, он последний раз услышал в ухе этот голос. – Это было здорово.

Взяв свою коробку, Фрэнк направился к строению два, перед которым выстроилась вереница микроавтобусов. Вечерний воздух был прохладным, а поскольку он дул со стороны пустыни, в нем чувствовался запах соли.

Здесь были и остальные, собравшиеся на ступенях в медицинский центр, каждый держал в руках картонную коробку Департамента исправительных работ штата Калифорния. Марси перевязала свою бечевкой. Были и «костюмы», но они ждали на противоположной стороне дороги. Если не считать наушников, заключенные были предоставлены сами себе.

Зевс, сидевший на ступенях «Банка крови», подвинулся, освобождая место Фрэнку.

– Достаточно?

– Сойдет.

– У меня плохое предчувствие. – Толстый палец Зевса вонзился в стенку его коробки, устроившуюся у него на коленях. – Все это слишком быстро.

– Я уже высказал свои возражения. Это ничего не дало. Так что нам просто придется терпеть, великан. – Ветер обдувал щиколотки Фрэнка. – Мы трогаемся в путь. На самом деле мы тронулись в путь, как только покинули тюрьму, но где-то кто-то держал в руке большие часы и вел обратный отсчет.

– Меня это всегда выводило из себя. Обратный отсчет. Если все готово, почему бы просто не нажать кнопку и не стартовать?

– Наверное, тут все гораздо сложнее, – предположил Фрэнк. – Ты ведь не включишь насос до тех пор, пока в нем не будет жидкости, и тут тоже люди знают, в каком порядке что делать.

– Пожалуй, ты прав. Знаешь, было бы клево, если бы нашелся кто-то, у кого можно было бы спросить. А так у меня такое ощущение, будто нас умышленно держат в неведении. – Зевс оглянулся на строение два. – Ты знаешь, как это произойдет?

– Мы сядем в машины, и нас отвезут куда-то туда, где делают то, что сделают с нами. После чего мы проснемся на Марсе. – Фрэнк увидел, что вокруг него собрались слушатели. – Вот что будет.

Алиса кивнула на выстроившиеся микроавтобусы:

– Сходи и загляни внутрь.

– В который?

– В любой.

Поставив свою коробку на землю, Фрэнк медленно направился к машинам. Прикрыв глаза от зеркального отражения, он всмотрелся сквозь тонированное стекло. Нахмурившись, склонился ближе, чтобы рассмотреть получше.

Внутри было что-то вроде задней части «Скорой помощи». Аппараты, удерживающие ремни, провода и баллоны, и еще какие-то незнакомые предметы.

– Нас там усыпят, – окликнула Алиса. – Мы даже не увидим ракету. Мы лишь груз. Нам не придают особого значения.

Фрэнк поймал себя на том, что ожидал нечто подобное. Всякий раз, когда тюремщикам предоставлялась возможность вести себя как порядочным человеческим существам, они его разочаровывали. Они были полны решимости смешивать его с грязью при каждом удобном случае. Фрэнк хотел лишь подняться в ракету как обыкновенный астронавт, чтобы прочувствовать, что он действительно отправляется в космическое путешествие. Брэк сказал «транспорт», но их загрузят словно мороженые туши. Это объясняет, почему они собрались у «Банка крови».

– Так, – пробормотал Фрэнк. – Проклятие.

Вернувшись к ступеням, он подобрал свою коробку и прижал ее к груди.

Дверь в строение два распахнулась, и «костюмы» переменили свои позы, точно так же, как делали тюремные охранники, когда что-то должно было случиться. Но вместо сообщения в наушнике это был один из медиков с планшетом в руках, пригласивший всех внутрь.

Фрэнк окинул взглядом остальных. Никто из них не кажется более возбужденным, чем обычно? Никто не собирается совершить обреченный на неудачу побег? Бежать некуда, и никто им не поможет. Деметриуса буквально трясло от страха, и Марси положила ему руку на плечо. Она что-то ему шепнула, и мальчишка неуверенно кивнул.

– Мы не бежим от трудностей, – заявил Зевс. Поднявшись на ноги, он направился вверх по лестнице. – Про нас можно говорить все что угодно, но мы не бежим от трудностей.

После чего он запел:

– О, кающийся грешник, спускаемся вниз, спускаемся вниз, спускаемся вниз. О, кающийся грешник, спускаемся вниз, спускаемся в долину, чтобы помолиться.

– Прекратите петь! – раздался голос в ухе.

Но только не теперь. Фрэнк не умел петь. Не мог удержать ноту от одного слова до следующего. Если честно, то он и не пробовал с детских лет. Но, черт возьми, сейчас он непременно попробует! Слов Фрэнк не знал. Он принадлежал Западному побережью, где нечасто можно услышать церковные хоралы. Возможно, он когда-то и слышал эту мелодию с другими словами.

– Продолжай, Зевс. Пой для нас.

Оглянувшись на него, Зевс почерпнул силы в увиденном.

– Я спустился в долину, чтобы помолиться, вспоминая добрые старые порядки. – У него был высокий голос, чистый и ясный. Несмотря на свои габариты, великан пел, как мальчик в церковном хоре. – Когда ты наденешь терновый венец, милостивый господь, покажи мне путь.

Медик молча отступил, пропуская их. Первым шел Зевс, замыкала шествие Марси, подталкивая перед собой Деметриуса. Когда дело дошло до припева, Фрэнк подхватил, неуверенно и очень неумело:

– О, грешник, спускаемся вниз, спускаемся вниз, спускаемся вниз. О, грешник, спускаемся вниз, спускаемся в долину, чтобы помолиться.

– Прекратите петь! – снова прозвучал голос у него в ухе.

Предположительно, и у Зевса тоже, но он также не собирался подчиняться. Только не теперь.

– Кажется, я слышу, как грешник говорит: «Идем, спускаемся в долину, чтобы помолиться». Ты наденешь терновый венец, милостивый господь, и покажешь мне путь.

Они шли по коридору, в самый конец, где Фрэнк еще не бывал.

– О, кающийся грешник, спускаемся вниз, спускаемся вниз, спускаемся вниз. О, кающийся грешник, спускаемся вниз, спускаемся в долину, чтобы помолиться.

Теперь пели уже все? Трудно определить, не оборачиваясь. Но, похоже, большинство. Может быть, Алиса молчала, но, впрочем, почему бы ей не петь? Если бывший расист может петь хорал, у врача, виновного в убийстве своих пациентов, нет никаких причин не делать это.

Определенно, это был акт неповиновения. Тюремщики ничего не смогут с ними сделать. Только не сейчас. Но также это был акт покаяния. Зевс пел песни тех, ненависть к кому он выразил в татуировках, покрывающих все его тело.