Чтение онлайн

– Поскольку вы, принц Ализейд, вернули мне мое сокровище, я хочу сделать вам равный подарок.

Али качнуло, он чуть не уронил свою чашу.

– М-м-м, – выдавил он, пытаясь усидеть на месте и не перевернуться. Он прищурился, стараясь не дать векам закрыться. Губернатор утроился в количестве… нет, ничего он, конечно, не утроился. Это было смешно. Но к нему подошла Абла в ярко-малиновом с золотом платье и с мрачного вида мужчиной в гутре, закрепленной на голове так, как носят эти шапки клирики.

Губернатор продолжал:

– Моя Абла рассказала мне о вашей храбрости. Она признается в любви к вам, и я благословляю ее. – Он взял Али за руки. – Я хочу, чтобы вы женились на ней. Я отдаю вам мою дочь и мои земли, Ализейд аль-Кахтани. Возьмите этот порт, возьмите его богатства, его престиж, его влияние, и это будет лишь самым малым возмещением того, что вы сделали для меня.

Али, которого таким насильственным способом вернули в реальность, моргнул. Глаза губернатора сверкали счастливыми слезами. Абла улыбалась ему голодной улыбкой, а клирик, судя по всему, воспринимал происходящее без особого восторга.

– П-постойте, – запинаясь, проговорил Али. – Что тут происходит?

– Вы женитесь на моей дочери, Ализейд аль-Кахтани, – убедительно проговорил губернатор, продолжая сжимать руки. – Саба для вас наилучшее место. Вы здесь найдете поддержку. У нас здесь есть форты, восходящие еще к Билкису, и это идеальные фортификационные сооружения. А если возникнет необходимость, то Тростниковое море до безопасного Та-Нтри можно пересечь за считаные дни.

Али выпрямился, вероятность предательства заставила его забыть об усталости.

– Это невозможно, губернатор. Ваше предложение замечательно, – поспешил добавить он, видя, как рушится радостное выражение на лице Аблы. – Но я не могу его принять.

Губернатор выпрямился, напустил на лицо оскорбленное выражение:

– Может быть, вас чем-то не устраивает моя Абла? Мой дом?

– Нет, конечно, не в этом дело. – Мысли Али метались. – Мне… Меня…

– …в Бир-Набате ждет женщина. – Это сказал Любайд, его друг, который проснулся, почувствовав нарастающую в Али панику. Он похлопал Али по спине. – Шейх перед вами хочет дождаться до первой четверти столетия, чтобы все было, как полагается.

– Ах… Но ведь это уже скоро, да? – гнул свое губернатор. – Пошлите за ней. Мужчина вашего положения должен иметь более чем одну жену.

И снова Любайд пришел к нему на спасение.

– Ну, вы же знаете, какими капризными бывают женщины… – Он усмехнулся, переведя взгляд на Акису, которая ответила ему взглядом, полным раздражения. – Его невеста из ревнивых. Она не согласится делить его с какой-то другой женщиной.

Губернатор посмотрел на Али:

– Это правда?

«Да простит меня господь».

– Да, – солгал Али, ненавидя себя за ложь, но не желая еще больше оскорблять отца Аблы. Он посмотрел на девушку. – Простите меня, моя госпожа. Для меня это предложение большая честь. Но я уверен, что вы найдете другого человека, который будет гораздо достойнее меня.

У губернатора был подавленный вид.

– Я должен как-то отблагодарить вас. Вы спасли жизнь моей дочери.

Али, помолчав немного, сказал:

– Уж поскольку вы сами сказали об этом… Позвольте мне посмотреть на ваш сад.

АЛИ ПЕРЕШАГНУЛ ЧЕРЕЗ УЗКИЙ РУЧЕЙ, потом опустился на колени, чтобы посмотреть, как его выложенные камнем повороты соединяются один с другим. Вода, чистая и прохладная, неслась по руслу в сторону абрикосового сада Сабы. Он поднялся на ноги, сделал пометку в своем свитке и глубоко вдохнул вечерний воздух, несший в себе острые запахи земли и растительности. Его ноги глубоко погружались в почву, когда он направился в сторону полей, засеянных мускусной дыней, неровный подол его изары тащился по земле.

– Что случилось с твоей замечательной мантией? – спросил Любайд, срывая абрикос с ветки дерева.

– Я ее упаковал и убрал, – рассеянно ответил Али. – Если она будет чистая, мы выручим за нее больше, когда еще углубимся на север.

– Ты собираешься ее продать?

– У меня нет нужды в такой одежде, а в Бир-Набате нам понадобятся деньги. Урожайность у нас растет, но на продажу будет хватать в лучшем случае через год.

Али снова опустился на колени, восхищаясь дынями. Стебли были толстые и сильные, плод тяжелый. Как им удается выращивать такие?

Любайд выдохнул:

– Али, мы уже довольно давно знаем друг друга. Мы ведь друзья, да?

– Конечно. Я тебе обязан жизнью.

– Тогда я, как друг… могу тебя спросить кое о чем?

Али кивнул, упираясь ладонями в землю:

– Конечно.

– Что с тобой происходит?

Али удивленно посмотрел на Любайда:

– Что?

Любайд вскинул руки.

– Почему ты ползаешь тут по земле, когда сейчас эта хорошенькая девица могла бы снимать с тебя твою замечательную мантию?

Али зарделся. Абла была очень красива, а сцена, описанная Любайдом, никак не способствовала тому, чтобы он забыл об этом факте.

– Не будь таким неуважительным, – с укором в голосе проговорил он. – К тому же она не в моем вкусе.

– Почему? Потому что не дэва?

Али недовольно посмотрел на него:

– Не начинай.

Любайд закатил глаза:

– Всем об этом можно говорить, а мне – нет. Почему?

– Потому что у тебя своя голова на плечах.

– Да, я знаю, ты стал совершенно невыносим, когда пришли известия о свадьбе твоего брата, а ты каждый день пишешь ей любовные письма.

«Интерес к моей стране с точки зрения улучшения твоего арабского языка… Насколько я понимаю, это было притворством?» Ему вспомнились слова Нари, сказанные в затопленных туннелях под дворцом. Али до сих пор помнил жесткость ее голоса, напускное отчуждение в голосе Нари не могло скрыть обиду в ее глазах.

Нет, это было не притворство. Скорее, Али просто не понял, что время, проведенное им с Нари, было светом – и светом, им не заслуженным, – пока не стало слишком поздно. Воспоминания о ней все еще преследовали его.