Чтение онлайн

– Пожалуй. – Пран никогда не интересовался политикой. Он был выходцем из военной семьи, родился, как и его отец, а до отца – дед, для службы в королевской гвардии, но его удовлетворяла и служба простым пехотинцем за исключением тех случаев, когда его больше устраивало переждать трудные времена в сторонке. – Я что говорю… Я думаю, дела в Дэвабаде обстояли плохо. До того как мне уехать, у нас рацион сократили. А перед этим жалованье урезали. – Он потрогал пальцам потрепанную манжету у себя на рукаве. – Не помню, когда нам в последний раз давали новую униформу.

– Наверно, огнепоклонники воруют в казначействе. Они проявляют чрезмерную агрессивность с того времени, каких Бич превратился в горстку праха. Хотя наверняка это сражение стоило того, чтобы его посмотреть. – Джахал присвистнул. – Ты можешь себе такое представить – Бич Кви-Цзы против крокодилова принца?

Пран разглядывал свои вожжи.

– Немногие из этих свидетелей остались живы, – тихо сказал он. – У меня на том корабле был приятель, и тот самый Афшин рассек ему горло мечом.

– Сочувствую. – За этим словом не стояло никакого чувства, скорее уж, оно давало Джахалу основания продолжить: – Но ты тем не менее учился бок о бок с ним, верно? Я говорю об Ализейде аль-Кахтани.

Пран рассмеялся:

– Нет. Королевские зульфикары и алкаши-пехотинцы из Тохаристана редко соприкасаются в Цитадели. – Он замолчал, вспоминая юного принца, такого впечатлительного. – Я, бывало, смотрел его тренировочные бои. Все смотрели. Он так умело работал мечом. Он ведь теперь в Ам-Гезире, да? Командует гарнизоном?

Голос Джахала прозвучал как-то напряженно.

– Что-то в этом роде.

Пран поерзал немного в седле, чтобы избежать судороги:

– А мы разве уже не должны были добраться до Сугдама?

Сугдам – деревенька в другом конце долины – был их следующей остановкой.

– Зная про наше везение, могу предположить, что огнепоклонники прознали о нашем приезде и убрали дорожные столбы.

– Мы могли бы остановиться, – предложил Пран. – Разбить лагерь на ночевку.

– Наша палатка – плохая защита от непогоды, а снег только усиливается. Едем дальше. – Джахал кивнул головой, показывая направление вперед. – Кажется, там дымок.

Пран ничего такого не увидел, только молился, чтобы Джахал оказался прав. Мысль о том, что придется провести ночь с дэвом, вовсе не прельщала его – их полные ненависти демонические черные глаза, которыми они смотрели на чужих солдат, требовавших ночлега и еды вечером, а на следующее утро прихватывавших еще немалую сумму в виде налогов, пугали, – но сейчас он бы предпочел снегу кипящего от ярости огнепоклонника.

Они пришпорили лошадей и какое-то время ехали молча. Сумерки наступали быстро. Снова в глубине черного леса завыл волк, Пран услышал сухой треск, может быть, старое дерево обрушилось под грузом снега. Какая-то тень мелькнула среди деревьев впереди, и он даже подпрыгнул в седле. Сова, решил он, но его сердце забилось чаще.

К его радости, вскоре он тоже увидел дымок, о котором говорил Джахал, а потом появилось кое-что еще более привлекательное: каменный дом, приютившийся в заснеженном распадке.

Дом был невелик, но хорошо построен, за плотными занавесями на узких окнах виднелся мелькающий огонек. К задней части дома примыкала войлочная палатка – Пран почувствовал едкий запах зерна и лошадей. К одной из стен прилепились остатки сада, от которого в эту морозную зиму сохранились только почерневшие корни и голые трельяжи.

Пран спрыгнул с коня и сразу же, расставшись с теплом животного, ощутил холодок. Он снял один из своих мешков, проверил, не заледенел ли меч в ножнах, а потом уже повел лошадь к палатке. Джахал пошел следом, держа в руке зульфикар.

Пран нахмурился:

– Думаете, нам будут не рады?

– С дэвами никогда ничего не знаешь наперед.

Но палатка оказалась пустой. Ее пространство наполнялось неярким оранжевым сиянием – отражением снежных вечерних небес снаружи. На противоположной стороне стояла на скорую руку сколоченная кормушка, полная зерна, – на полдюжины лошадей точно хватило бы. Из замерзшей земли поднималось напоминающее скелет дерева подобие стеллажа из неизвестного ему металла. На одной из веток висели вожжи, другие были пусты.

Беспокойство Прана нарастало.

– Всадники должны вернуться, – понял он, снова посмотрев на зерно. Такую же кормушку он увидел и в другом углу. – И, похоже, их будет немало.

Джахал расседлал лошадь, небрежно кинул седло на землю.

– Ну, если вернутся, то увидят, что у них гости. – Он кивнул на лошадь Прана. – Поспеши. В этом доме, похоже, тепло, а я проголодался.

Пран быстро расседлал своего коня, и они вернулись к дому. Снег уже доходил до колена.

Джахал постучал в толстую сосновую дверь.

– Королевская гвардия! – прокричал он на ломаном дивасти. – Открывайте.

Они подождали некоторое время, но ответа так и не дождались. Джахал выругался и снова застучал в дверь, на этот раз рукоятью зульфикара.

– Я буду не очень приятной для вас компанией, если вы не откроете дверь!

Дверь открылась мгновение спустя. Пран напрягся, но за дверью оказалась молодая женщина, кое-как в спешке облачившаяся в чадру цвета пепла с цветочным рисунком. Ее черные глаза – о господи, ему никогда не привыкнуть к этому полному отсутствию света – скользнули по их лицам, метнулись на зульфикар Джахала и широко раскрылись от испуга.

Но при этом она встала в дверях, не пуская их внутрь и закрывая концом чадры лицо.

– Чем могу вам помочь?

– Нам нужно переночевать.

Пран увидел, что ее темные глаза метнулись в сторону занесенного снегом леса. Она явно ждала кого-то.

– У нас нет места.

– Вот оно – знаменитое гостеприимство дэвов. – Джахал поднял свой зульфикар, позволив язычку пламени вспыхнуть на его медной поверхности. – Я предлагаю тебе впустить нас.

Женщина мгновенно отступила. Пран отвел глаза, смущенный поведением Джахала.

Челюсть у него отвисла, когда они пересекли порог. Пран предполагал, что они вышли на дом бедняка-мага или аскета огнепоклонника – потому что кто еще захочет жить в этой замерзшей пустыне? – а потому ожидал увидеть разве что каменный очаг и потрепанные ковры.

То, что он увидел, ни в коей мере не отвечало его ожиданиям. Внутри дома было тепло и светло. В вычурных канделябрах горели свечи, а в серебряных жаровнях – кедровые поленья. Огромный очаг, отделанный плиткой цветов заходящего солнца, завладел чуть не всей западной стеной, а противоположная стена была отдана полкам, целиком заставленным книгами. Перед полками стоял большой рабочий стол, а на нем домашняя утварь из витого стекла и необычные медные инструменты. Деревянная лестница вела на кровать-чердак, поднятую над полом, а еще большее число кроватей – не менее дюжины – были складными и сейчас стояли торчком, аккуратно прижимаясь к стене. В восточном углу тлел алтарь огня, наполняя комнату запахом благовоний.