Чтение онлайн

– Они не… не любовные письма, – пробормотал он. – Я что хочу сказать… я вижу здесь нечто такое, что мне кажется интересным. То, что и Нари сочла бы интересным. Полезным. Это скорее научный интерес, чем что-либо иное.

– Конечно, – сказал Любайд, явно не поверив ни одному слову Али. – Женись на этой Абле, мой друг. Прошу тебя. Тебе нужно двигаться дальше.

Загнанный в угол и сконфуженный, Али попробовал другой вариант реакции.

– Ты разве не слышал, что губернатор предлагал и кое-что еще? Место для наращивания поддержки? Один только этот брак будет выглядеть так, будто я пытаюсь создать политические союзы в Ам-Гезире.

Любайд посмотрел на него многозначительным взглядом:

– Может быть, тебе и стоит озаботиться политическими союзами. Все лучше, чем ждать, когда ассасины доберутся до тебя.

Али поднялся с земли.

– Я не могу так поступить с моей семьей, – сказал он, отирая руки об изару. – Спрошу губернатора – не поделится ли он этими семенами.

– Не думаю, что его интересовали эти семена.

– Я тебя заколю трезубцем Шардуназату.

Любайд хмыкнул:

– Ты этого никогда не сделаешь. И не брал бы ты лучше эту треклятую штуку в Бир-Набат. Только тебе хватает ума таскать за собой украденное оружие демона моря.

– Демона земли, – поправил его Али. Но напоминание о его схватке с Шардуназату навело его на мысль о еще одной стороне этого события. – Любайд, ты когда-нибудь слышал о Тиамат?

– Ты имеешь в виду Бет-иль-Тиамат? Можешь верить, можешь – нет, но слышал. Это название гигантского океана к югу от нас.

Али отрицательно покачал головой:

– Нет, я не про океан. Просто Тиамат. Шардуназату говорил о Тиамат как о старом враге. – Он помолчал, пытаясь вспомнить подробности. – Я готов поклясться, что слышал это имя и прежде. Это какое-то первобытное божество у людей или что-то такое… Но демон земли говорил о другом. Он говорил о войне, о ком-то, кто обратил в бегство маридов…

– Что-то это не похоже на сражение, которым можно гордиться. – Любайд пожал плечами. – Кто знает? Может, этот демон просто спятил, проторчав тысячу лет в какой-то подводной пещере с толпой статуй.

Поток холодной воды струился внизу, он быстро поднялся до щиколоток Али. Видно, кто-то убрал одну из каменных плотин, расположенных вверх по течению. Вода переливалась в лунном свете, уносила стайку сухих листьев, издавая шуршащий звук, очень похожий на маридский шепот, который все еще мучил Али в его ночных кошмарах.

Он отступил на сухую тропинку:

– Наверное, ты прав. Идем, вернемся на пиршество, а потом поспешим отсюда, пока для одного из нас пребывание здесь не закончилось женитьбой.

Разведчик

– Ну, и что ты сделал?

Цао Пран ощетинился, услышав этот вопрос, и его лошадь нервно затанцевала под ним. Он стрельнул взглядом в гезирского военного, ехавшего рядом:

– А кто сказал, будто я что-то сделал?

Джахал фыркнул:

– Послушай, солдат просто так не выгоняют из Цитадели и не отправляют разведчиками на северные границы Дэвастана. Чтобы такое с кем-то случилось, он должен совершить какой-то проступок.

Он явно наслаждался собой, и его серые глаза заблестели… в их блеске была и немалая доля присущего ему самодовольства. От Джахала и оставались-то одни глаза, поскольку в остальном он был полностью закутан в меха. Ледяная корочка уже успела образоваться на черном игольчатом мехе его балахона, пошитого из шкуры какого-то существа, в прошлом бывшего зверем, животным земли и алой крови.

Прана чуть не выворачивало наизнанку, когда он видел все это. Хотя Джахалу вроде было тепло в таком одеянии, Прану была невыносима одна только мысль о том, чтобы закутаться в меха, как это делали люди, обитающие в этих местах. Ему это казалось неправильным, нечистым.

Но тем не менее ему было ужасно холодно.

Джахал продолжил:

– Я здесь старший, ты же знаешь, – напомнил он Прану чуть ли уже не в сотый раз. – Я могу приказать, чтобы ты мне ответил. – Он подвесил свою угрозу в воздухе, его глаза все еще блестели, будто шутили, словно Прану это тоже казалось забавным, эти постоянные устрашения, разговоры о том, что его спутник может выпотрошить его, не предъявляя никаких обвинений, или просто бросить его в этой дикой земле. – Ну, так скажи. Пытался получить взятку у родственника какого-нибудь министра? Переспал не с той женщиной.

«Да скажи ты ему. Так будет проще жить». Пран дымным облаком в свежий воздух выпустил дыхание изо рта.

– У меня были небольшие проблемы в том, что касается вина и пунктуальности, – признался он. – Слишком часто пропускал свою вахту.

– Ты пропускал вахту? – повторил он, словно не в силах поверить в услышанное. – Вряд ли такая провинность наказывается смертью от холода на краю света. – Он фыркнул. – Плохо, что ты тохаристанец. Будь ты гезири, то отделался бы предупреждением.

«Ты думаешь я не знаю?» Но Пран воздержался от возражений, зная, что Джахал его не одобрит. Они путешествовали вместе уже целый месяц. Их задание было хуже не придумаешь – оно выполнялось приблизительно раз в столетие и состояло в проверке той части света, о которой в далеком Дэвабаде редко вспоминали. На самом деле единственной причиной их путешествия в эти края был сбор по возможности максимальной дани с диких огнепоклонников дэва, называвших эти места своим домом.

Он потуже затянул на себе накидку, с мучительным выражением оглядывая безрадостные окрестности. Снежная метель бушевала в темном лесу, снег беззвучно падал на ледяное одеяло, уже накрывшее долину своей удушающей тканью. Мимо голых деревьев под хрупкой коркой льда несла свои бурливые воды река, а вдали скалистые, укрытые снежными шапками пики пронзали небеса. Этот мир был лишен цвета – здесь правили бал черное, белое и серое.

Правда, было еще и немного оранжевого, когда он высек пару языков пламени, чтобы согреть руки. «Наш народ не приспособлен для жизни в таких местах». Пран каждой каплей своей огненной крови ощущал инстинктивный позыв бежать отсюда. Но не в латунный город Нахид – нет, с Дэвабадом он покончил, – а во что-то более древнее, в обжигающие пески, которые его предки до Сулеймана назвали бы своим домом.

Волчий вой вывел Прана из его полузабытья. Его пробрала дрожь, когда ветер проник за шарф, закрывающий его лицо.

– Скажите мне, бога ради, кто же это по доброй воле захочет здесь поселиться?

– Кто знает? Дэвы все чокнутые.

Джахал вытащил глиняную трубку из мешка и принялся набивать ее гашишем.

Пран кивнул, показывая на трубку:

– Насколько я понимаю, вас отправили сюда из-за этого?

Его «старший» проводил большую часть ночи в гашишевом тумане.

– Из-за этого? – Джахал ткнул пальцем в трубку. – Не. Я переспал с не той женщиной. Точнее говоря, с несколькими. – Трубка чадила в его руке, гашиш разгорался. – Я думаю, одна из них, вероятно, и пожаловалась на меня.

Пран задумался на какое-то время. Было что-то обескураживающее в том, как Джахал сформулировал последнюю часть, скрытый смысл, который не понравился ему, но задать вопрос он не решился, а потому просто поменял тему.

– И давно вы здесь?

– Пару десятилетий. – Джахал подул на гашиш в трубке, и на снег полетели искры. – Но так далеко на севере еще никогда не был. Думаю, сюда за последние сто лет вообще никто не заходил. Наверное, во дворце совсем плохи дела, если повсюду ищут новых налогоплательщиков.