Чтение онлайн

Потому она улыбнулась ему заговорщической улыбкой:

– Вообще-то никто меня ни на чем не поймал.

Картир еще раз смерил ее строгим взглядом и пошел вниз по лестнице.

– Мы с вами оба знаем, что это не имеет значения. Чем влиятельнее и популярнее вы здесь становитесь, тем большей опасности подвергаетесь. – Священник понизил голос. – Я знаю, вы хотите быть хорошей Бану Нахидой, но я бы предпочел видеть вас живой и исцеляющей только синяки, чем быть казненной за то, что вы зашли слишком далеко.

– Я осторожна, Картир, – сказала она, пытаясь подбодрить его. И создатель знал: так оно и есть; ей нравилось, что король не убивает ее. – Но я дала Гассану то, чего он хотел, – добавила она с ноткой горечи, вкравшейся в ее голос. – Я ему не позволю лишить меня возможности исцелять моих пациентов.

Проход мимо надгробья Дары для обоих был скорбной минутой. За откинутой шторой виднелась латунная статуя всадника – воина-дэва, гордо приподнявшегося в стременах, чтобы прицелиться из лука в своих преследователей. Толстые свечи и лампадки бросали рваные лучи на десятки подношений, лежащих у основания статуи. В храм не разрешалось вносить оружие, а потому сюда приносили маленькие керамические изделия, символизирующие церемониальное оружие, – главным образом стрелы.

Хотя надгробье Дары было одним из самых популярных, сейчас там не было его почитателей. Нари остановилась, не дав себе труда подумать, стоит ли это делать, и уставилась на громадную серебряную стрелу, висящую за статуей. Она подумала, копия ли это, или эта стрела была при нем во время земной жизни, или его пальцы сжимали ее, когда он натягивал тетиву.

«Да, может быть, он пользовался этой стрелой, чтобы убивать шафитов – таких, как ты». Уже почти четыре года прошло, а она все никак не могла примириться с этим человеком, который ворвался в ее жизнь, как снежный буран, и исчез из нее с таким же буйством. Она была абсолютно уверена: этот человек любил ее, и она могла когда-нибудь полюбить его в ответ, но он обманул ее доверие таким способом, что Нари не надеялась когда-нибудь оправиться от этого.

Картир откашлялся:

– Если вы хотите помолиться, то я посторожу, чтобы вам никто не мешал.

– Нет. – Нари уже пыталась помолиться здесь, но вскоре начала плакать и бросать обвинения статуе, это случилось в унизительный момент слабости утром перед ее свадьбой – она тогда в последний раз молила Дару вернуться и спасти ее. Ей тяжело далось знание о том, что единственный способ выживания для нее – это сдерживать эмоции и продолжать свое дело, будь то в Каире или в Дэвабаде.

Она отвернулась от надгробья:

– Мне нужно во дворец.

НАРИ КУПАЛАСЬ В НИЛЕ, прохладная вода под знойным солнцем была как бальзам. Вода в реке не двигалась, совершенно не двигалась, но Нари почти и не думала об этом. Когда ветерок шуршит в тростниках и насекомые гудят в кронах деревьев, все так мирно, что и в голову не приходит волноваться о чем-то таком, как неподвижная река.

Но этот запах. Он вызывал беспокойство, как раскаленный металл и подпаленные волосы. Она сморщила нос, но запах, по мере того как нагревалась вода, становился все хуже. Отвращение стало одолевать ее, она вытянулась, собираясь плыть назад.

Нари попробовала дотянуться рукой до илистого дна и не смогла, видимо, она заплыла далеко от берега. Она запаниковала и на мгновение ушла под воду с головой, вода попала ей в рот. Вынырнув, она выплюнула воду. Оказалось, что это не вода.

Это была кровь.

– Гульбахар!

Она повернулась на голос, но увидела только темную рептилию, вынырнувшую из реки.

Крокодил.

– Мама!

Нари попыталась спастись, она в отчаянии принялась бить руками и ногами по воде, а крокодил плыл к ней. Кровавая вода омывала его чешую, судя по которой эта тварь имела немалые размеры. А ее словно припечатали к месту, берег только все больше отдалялся от нее.

– МАМА!

Она почувствовала зубы у себя на щиколотке, но закричать не успела – ее утянуло под воду с головой.

– НАРИ? НАРИ, ПРОСНИСЬ!

Нари вздрогнула и проснулась. Она охнула, почувствовав холодный пот у себя на коже.

Над ней склонился Мунтадир.

– Ты не заболела? – спросил он, положив руку ей на плечо. – Ты плакала во сне и кричала на своем человеческом языке.

«Я кричала?» Нари моргнула, подробности кошмара уже исчезали из ее памяти. Острые зубы и кровавая река. Ужас. Грубый и изматывающий, не похожий ни на что, мучившее ее прежде.

И имя. Там звучало какое-то имя, да?

Она вдруг поняла, что Мунтадир смотрит на нее.

– Я в порядке, – проговорила Нари. Она стряхнула его руку, скинула с себя простыни, встала с кровати. Она пересекла комнату, и мраморный пол под ее босыми ногами после ковра стал для нее отрезвлением. Она налила себе стакан воды из графина на маленьком столике. Ветерок играл с занавесками из льняной ткани, пахло сырой землей и жасмином. За дверью, ведущей на балкон, сад был абсолютно черен. До рассвета еще далеко, решила она.

Мунтадир снова заговорил с ней, голос его теперь звучал тихо.

– У меня они тоже случаются. Я говорю о кошмарах. О той ночи в лодке. Мне часто кажется, что, если бы я двигался побыстрее…

– Почему ты здесь? – Ее слова прозвучали грубее, чем ей хотелось бы, но Нари никогда не разговаривала с ним о той ночи.

Мунтадир вздрогнул, услышав ее тон, вскинул брови.

– Слушай, это просто оскорбительно.

Нари откашлялась, румянец слегка окрасил ее щеки.

– Я хочу сказать: почему ты все еще здесь?

– Я уснул. – Мунтадир пожал плечами. Он улегся на ее помятые простыни, засунул ладони под затылок, являя собой картину королевской лености. – Я не знал, что должен спешно убраться с кровати моей жены, как какой-нибудь широкоглазый любовник.

– Образ, с которым ты в некоторой степени знаком.

Он посмотрел на нее спокойным взглядом, кивнул, глядя на ее растрепанные волосы и помятую ночную рубашку.

– Я говорю на дивасти, Нари. Раньше ты определенно не возражала против моего присутствия.

На этот раз Нари даже не пыталась бороться с румянцем, но при этом проявила твердость.

– Хочешь, я тебя немного похвалю? Ты переспал с половиной Дэвабада. Я надеялась, что у тебя есть кое-какой опыт.

– Только ты можешь произнести это так оскорбительно. – Мунтадир поднялся с кровати, взял свою одежду. – Ты права – вероятно, лучше будет не засыпать рядом с тобой. Наверняка в записках твоей матери есть немало предложений, касающихся крови Кахтани.

– Ну, тогда не приходи больше, – сказала она, как отрезала. – У тебя наверняка найдется немало кроватей, в которых ты найдешь себе занятие.