Чтение онлайн

(А она чрезвычайно боится хвороб),

То она меня долго не может простить,

Потому что я, в сущности, тот же микроб.

Если дама с джентльменом пошла в ресторан

И обоим в итоге расквасили нос

Это я виноват, языкастый болван,

Ресторана название я произнес.

Если дама дверной своротила косяк,

Словно клоп, насосавшись в гостях коньяка,

Это я виноват - я устроил сквозняк,

На котором ее зашатало слегка.

Если дама озябла в разгаре зимы

И раскисла в июле на солнце в Крыму,

Не ищите виновных, людские умы

Я безропотно все обвиненья приму.

И упорно твердит состраданье мое:

"Как бедняжке с тобою мучительно жить!

Так ступай и купи в магазине ружье,

Чтобы всем ее мукам предел положить"

XXX

Чтоб жизнь не протекла бесцельно,

С рассудком будьте заодно.

Менять мужчин еженедельно

Такое глупо и смешно.

Менять их надо ежедневно,

Как предлагал еще Лагарп,

Вдогонку им швыряя гневно

На лестницу их жалкий скарб.

А если разрешит здоровье,

Меняйте ежечасно их.

Самец, обласканный любовью,

Жрет, как известно, за троих.

Порвав немедленно с работой,

Он только дрыхнет без конца

И выполняет с неохотой

Свою обязанность самца.

Он, словно сытая пиявка,

Ползет с тахты на унитаз,

И коль не дать ему отставку,

Всю кровь он высосет из вас.

Пускай колонизатор ложа

С позором вылетает вон

Так говорю я вам, итожа

Печальный опыт всех времен.

Вы спрашиваете, чей гений

Ваш путь житейский осветил?

Я - то, кто в этом мире теней

И понял все, и всем простил.

Я в башне над земным простором

Шлифую камни мудрых слов

И наблюдаю сонным взором

Борьбу нелепую полов.

XXX

Пусть размеренно-ласково пена

Застилает морской бережок:

Знай, что прячется в море скорпена

Это рыба такая, дружок.

Вся в шипах, в безобразных наростах,

В пятнах мерзостных цвета говна.

Увидать ее в море непросто,

Ибо прячется ловко она.

Подплывает скорпена украдкой,

Чтоб купальщик ее не зашиб,

А подплыв, в оголенную пятку

С наслаждением вгонит свой шип.

И надрывные слушает вопли

Из укрытья скорпена потом.

Очень многие просто утопли,

Познакомившись с жутким шипом.

Не спасут тебя водные лыжи,

Не помогут гарпун и весло.

Если кто, изувеченный выжил,

То такому, считай, повезло.

Ненасытная водная бездна

Потеряла свой счет мертвецам.

Все бессмысленно и бесполезно

Понимаешь ты это, пацан?!

Понимаешь ты это, гаденыш,

На морскую глядящий волну?!

Если ты наконец-то утонешь,

Я с большим облегченьем вздохну.

Там, где камни купаются в пене,

Буду пить я хмельное питье,

Размышляя о грозной скорпене,

О могуществе дивном ее.

XXX

Много женщин на свете, поэтов же мало,

А влеченье к поэтам у женщин в крови.

"Щас как дам по башке", - говорю я устало

Слишком дерзкой красотке, что хочет любви.

Я ведь знаю, откуда влечение это

Помышляют все женщины лишь об одном:

Надругаться над телом большого поэта

И победой своей похваляться потом.

Плоть желает добиться победы над духом

И принизить его хоть на миг до себя,

Потому-то поэт лишь богатым старухам

Отдается порой, недовольно сопя.

Одряхлевшая плоть не опасна для духа,

Со старухой могу я остаться творцом,

И к тому же в постели приятней старуха,

Ведь она так таинственно пахнет трупцом.

Я высмеивать буду ее неуклюжесть,

По-хозяйски копаться в ее кошельке.

Плоть должна рефлекторно испытывать ужас,

Стоит духу ключом завозиться в замке.

Плоти следует помнить всегда свое место,

И надежней побоев тут метода нет,

А с красоткой, что вся как из пышного теста,

Гармоничную жизнь не построит поэт.

Из духовных флюидов я Господом соткан

И я цельность храню моего естества.

"Щас как дам по башке", - говорю я красоткам,

И поверьте, что это отнюдь не слова.

Баллада о бультерьерах и сексуальных маньяках

Не заводите бультерьеров,

Не повинуйтесь глупой моде.

Не только злобность и уродство

Всей этой свойственны породе.

Они с фельдфебельским усердьем

Хозяев охраняют праздных,

Но похоть жгучую до срока

Таят в телах бочкообразных.

Однажды некая девица

Выгуливала бультерьера,

И в тот же час маньяк предпринял

Обход всех закоулков сквера.

Маньяки никому не верят,

Точнее, верят лишь в удачу.

Напрасно плакала девица,

Хоть даже я пишу и плачу.

Маньяк слезам давно не верил

В нем люди растоптали веру,

И вот насилие свершилось

Под тяжким взглядом бультерьера.

Маньяк рычал, сопел и ухал,

Девица же боялась пикнуть,

А бультерьер следил за ними,

Чтоб в тайны коитуса вникнуть.

Он мог бы вглядываться вечно

В совокупленье человечье,

Вскричав: "Остановись, мгновенье!"

Но не владел он связной речью.

Маньяк встряхнулся, причесался

И растворился в полумраке,

И поплелась домой девица

В сопровождении собаки.

Папаша рявкнул: "Где шаталась?!"