Чтение онлайн

Судья некоторое время стоял на месте, задумчиво жуя губами.

— Я приму это к рассмотрению. О своем решении сообщу вам завтра утром. Суд удаляется до девяти утра завтрашнего дня.

Когда мы вернулись к своей машине, которую оставили на многоярусной парковке в квартале от здания суда, под дворником белел сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, я прочитал:

Джонатан, который провожал нас троих, нахмурился и сунул записку к себе в портфель:

— Я разберусь с этим. Подам заявление в Кембриджскую полицию. А вы поезжайте домой.

— Это все, что мы можем сделать? — спросила Лори.

— Думаю, стоит на всякий случай уведомить и Ньютонскую полицию тоже, — предложил я. — Похоже, пора уже потребовать от них, чтобы рядом с нашим домом дежурила патрульная машина. В мире полно психов.

Мой взгляд привлек мужчина в углу парковки. Он стоял на приличном расстоянии от нас и внимательно за нами наблюдал. На вид ему было лет около семидесяти. Он был в куртке, футболке поло и кепке реглан. Так выглядели тысячи мужчин в Бостоне. Такой стреляный воробей. Он закуривал — мое внимание привлек как раз вспыхнувший огонек зажигалки, — и рдеющий кончик сигареты напомнил мне о машине, которая стояла у нашего дома несколько ночей тому назад, совершенно темная, если не считать крохотного огонька сигареты в салоне за стеклом. А подобного динозавра было очень легко вообразить за рулем допотопного «линкольна-таун-кар».

Наши взгляды на мгновение встретились. Он сунул зажигалку в карман брюк и направился дальше, к выходу на лестницу, где и скрылся. Двигался ли он до того, как я его заметил? Мне казалось, что он стоял и смотрел в нашу сторону, но я и увидеть-то его успел всего лишь мельком. Возможно, он просто приостановился, чтобы закурить сигарету.

— Вы видели того типа?

Джонатан:

— Какого типа?

— Того типа, который только что стоял там в углу и смотрел на нас?

— Я никого не заметил. Кто он такой?

— Не знаю. Никогда раньше его не видел.

— Думаете, он имеет какое-то отношение к записке?

— Без понятия. Я не уверен даже, что он смотрел именно на нас. Но мне показалось, что на нас, понимаете?

— Бросьте, — Джонатан подтолкнул нас к машине, — в последнее время на вас постоянно все смотрят. Скоро это все уже закончится.

Вечером того же дня, во время ужина, мы с Джейкобом позволили себе капельку осторожного оптимизма. Лори изо всех сил старалась сохранить видимость уверенности и нормальности, несмотря на то что ее одолевали смутные подозрения в адрес нас двоих. Мы еще не встали из-за стола, когда около шести зазвонил телефон.

Я снял трубку. Телефонистка уведомила, что меня вызывает межгород, оплата за мой счет. Буду ли я разговаривать? Для меня стало неожиданностью, что кто-то еще практикует подобные звонки. Или это какая-то шутка? Где вообще еще остались таксофоны, из которых можно позвонить за счет вызываемого абонента? Разве что в тюрьмах.

— Кто звонит?

— Билл Барбер.

— Господи. Нет, я не буду с ним разговаривать. Хотя постойте, повисите на линии. — Я прижал трубку к груди, как будто хотел, чтобы мое сердце поговорило с ним напрямую. Потом решил: — Ладно, я согласен. Я оплачу.

— Спасибо. Пожалуйста, не кладите трубку, я вас соединяю. Хорошего дня.

Щелчок.

— Алло?

— Кто говорит?

— «Кто говорит»? Я думал, ты еще раз ко мне приедешь.

— Я был немного занят.

— «Ой, я был немного занят», — передразнил он меня. — Да не дрейфь ты так, а? Я просто травлю баланду. А ты что подумал? «Эй, приезжай-ка ко мне, сынок, пойдем с тобой порыбачим? Порыбачим, сазанов пощиплем?»

Я понятия не имел, что это означает. Видимо, это было что-то из блатного жаргона. Похоже, собственная шутка показалась ему очень смешной, потому что он заржал в трубку.

— Господи, как же ты много болтаешь.

— Да еще бы, с кем мне говорить-то в этой паршивой дыре? Сын же ко мне носу не кажет.

— Ты чего-то хотел? Или просто позвонил почесать языком?

— Что там у твоего парнишки с судом.

— А тебе какое дело?

— Он мой внук. Мне интересно.

— Ты всю его жизнь знать не знал, даже как его зовут.

— И чья же это вина?

— Твоя.

— Угу, не сомневаюсь, что ты так считаешь. — Молчание. — Я слышал, сегодня в суде всплыло мое имя. Мы тут в курсе всего дела. Это все равно что чемпионат мира для зэков.

— Да, твое имя всплыло. Видишь, даже сидя в тюрьме, ты все равно умудряешься подгадить своим родным.

— Ой, малыш, да не бзди ты так. Отмажут твоего парнишку.

— Ты так считаешь? Думаешь, ты у нас выдающийся адвокат, да, мистер Пожизненное-Без-Права-Досрочного-Освобождения?

— Ну, кое-что я все-таки смыслю.

— Ты кое-что смыслишь. Пфф. Сделай мне одолжение, Кларенс Дарроу [491] , не звони сюда и не лезь в мои дела. У меня уже есть адвокат.

— Никто и не лезет в твои дела, малыш. Но когда твой адвокат заводит речь о том, чтобы вызвать меня для дачи показаний, это становится и моим делом тоже, а, не находишь?

— Этого не будет. Нам тут только тебя на свидетельском месте не хватало для полного счастья. Тогда все это мероприятие окончательно превратится в балаган.

— У вас есть стратегия получше?

— Да, есть.

— И что же это за стратегия?

— Мы вообще не собираемся ничего доказывать. Бремя доказывания лежит на стороне обвинения — вот пусть они этим и занимаются. Они должны… зачем я тебе это все рассказываю?

— Потому что тебе этого хочется. Когда дело начинает пахнуть керосином, волей-неволей вспомнишь про своего старика.

— Это что, шутка?

— Нет! Я пока что еще твой отец.

— Нет, никакой ты мне не отец.

— Не отец?

— Нет.

— А кто тогда отец?

— Я сам.

— У тебя нет отца? Ты что, дерево?

— Вот именно, нет у меня никакого отца. И ни в ком я не нуждаюсь.

— Всем нужен отец. Я нужен тебе сейчас, как никогда. А как еще ты будешь доказывать всю эту байду с непреодолимым импульсом?