Чтение онлайн

Хотя… предложил же выслушать ее человек, с которым она только-только познакомилась. Скрестив руки, Бернадетт попробовала представить себе разговор: «Благословите меня, святой отец, ибо досталось мне дело об убийстве. Уже два месяца прошло, как я в последний раз…»

Бернадетт сухо рассмеялась, шагнула к стене и подняла руки, чтобы переместить еще несколько стикеров. Вот тут-то она и заметила, что получилось. Теперь желтые бумажки разместились так, что посредине желтого пролегла вертикальная полоса белой стены, а другая такая же полоса по горизонтали отсекла их верхнюю треть.

Пересекшиеся линии образовали крест.

Точно посреди него, на пересечении двух белых полосок, прилепилась желтая бумажка-квадратик. Бернадетт не помнила, как лепила именно ее на стену, да, по сути, и не припоминала, как писала значившиеся на ней три слова. Ей был непонятен их смысл по отношению к расследованию. И все же вот они, ее рукой выведенные слова: «Жизнь за жизнь».

Стук в дверь отвлек ее от креста на гипсокартоне. Она знала, кто стучал. Прежде чем отойти от стены, быстренько перелепила несколько квадратиков, чтобы спрятать от чужих глаз религиозный символ. Не хватало только, чтобы новый босс сплавил ее в дурдом.

Распахнув дверь, она увидела Гарсиа, стоявшего в холле со стеклянным поддоном в руках и кипой папок под мышкой. Минуя ее, он стремглав бросился через порог:

— Горячо… горячо… горячо… — И, увидев кухню, по прямой полетел туда.

— Там на столе есть подставка, — крикнула Бернадетт ему вдогонку.

Поставив поддон и сбросив папки рядом, Гарсиа открыл кран и сунул руки под воду.

— Не думал, что она все еще такая горячая. А рукавицы оставил в машине. Полхолла прошел, чувствую, что пальцы стали поджариваться.

Бернадетт заглянула в поддон и увидела нечто плавающее в соусе и приправленное расплавившимся сыром.

— Пахнет фантастически.

Гарсиа закрыл кран, вытер руки о джинсы, сказал:

— Подумал, лучше сварганить что-нибудь домашнее, чем брать готовое. Это энчилада, лепешка по-мексикански, острое блюдо.

Бернадетт улыбнулась. Острое блюдо, первейший продукт Миннесоты. Она определенно оказалась дома. Взгляд ее заскользил по куче папок. И она решила: лучше сначала поесть, потому как стоит ей залезть в папки, как пропадет всякое желание тратить время на что угодно еще. Бернадетт захлопотала, достала из одного ящика пару больших тарелок и поставила их на разделочный стол, из другого извлекла пару вилок и ложку.

Гарсиа оглядывал квартиру.

— Похоже, тут краешком прошелся торнадо.

— Вы еще мне об этом скажите! — Бернадетт наполнила стаканы водой и поставила их рядом с тарелками.

Гость углядел сверкнувшее хромом и красной эмалью чудо на колесах, стоявшее в углу квартиры. Сиденье и руль были завешаны тряпками. Гарсиа подошел к мотоциклу, стащил с него пару рубашек, чтобы получше разглядеть машину.

— «Хонда». Кроссовый?

— Я им обычно пользуюсь как вездеходом.

— Прелесть. — Гарсиа снова набросил на машину рубашки. — Вообще-то на вид он великоват для вас.

— Я справляюсь. — Бернадетт понесла стаканы с водой к столу, поставила их и вернулась, чтобы разложить по тарелкам острое блюдо. Тарелки с вилками принесла на стол. — Выглядит отлично. Я так увлеклась распаковкой, что совсем забыла про еду.

Гарсиа отошел от мотоцикла и сунул руки в карманы брюк.

— Попозже я помогу вам.

— Вам есть чем получше заняться в свой выходной.

— В общем-то нет. Грустно, правда?

Она рассмеялась:

— Ваши слова. Я этого не говорила.

Гарсиа подошел к столу, притянул себе стул:

— Мне нравится ваша кухонная мебель.

На кухне у Бернадетт стоял круглый дубовый стол на толстой ножке, окруженный четырьмя стульями с высокими резными спинками лесенкой.

— Родительская мебель с фермы. — Она притянула себе стул и села за стол напротив босса.

После того как Гарсиа тоже сел, Бернадетт набросилась на еду. Ткнув вилкой в кусок курицы, она подула на него и отправила в рот.

— Ну как? — спросил Гарсиа, держа вилку на изготовку.

— Отлично, — выговорила она, не переставая жевать. — Огромное спасибо, что принесли.

— Это удовольствие — взять и приготовить для кого-нибудь — так, для разнообразия.

— Я вас понимаю. Тоска готовить на одного.

Несколько секунд он пристально смотрел на нее.

— Устало выглядите. Вы точно не против? А то могу бросить поддон здесь и отчалить.

— Ночь меня измотала, но я справлюсь. Еда поможет. Как и компания. — Бернадетт подхватила еще кусок.

Отправив в рот полную вилку острого блюда, Гарсиа, не отрывая глаз от тарелки, спросил:

— Ваш муж… сколько лет уже, как его нет?

Бернадетт взяла стакан, отпила воды.

— В сентябре будет три года. — Поставив стакан, она, к собственному своему удивлению, поведала ему о подробностях, которые обычно избегала обсуждать. — Самоубийство. Повесился на собственном такелаже, — выговорила она, поводя кончиком пальца по краешку стакана. — Мы стояли на якоре посреди невесть чего. Мне пришлось его снимать, резать веревку, добираться домой. Больше я ни на один парусник ногой не ступала.

— Яхту продали?

— Утопила, — ответила она с удовлетворением.

Несколько секунд он сидел молча. Единственные звуки в квартире доносились из проигрывателя, где крутился диск Синатры на такой громкости, чтобы только было слышно. «Летим со мной». Ковыряя вилкой в тарелке, Гарсиа спросил:

— А сколько лет вы были замужем?

— Тринадцать. — Бернадетт взяла вилку и тоже принялась ковырять ею в тарелке. — Мы познакомились в колледже. Поженились сразу после выпуска.

— Так же как и мы с моей женой, — сказал он. — Сразу после учебы.

Бернадетт поддела кусок курицы и отправила его в рот. Пока жевала, думала, как задать свой вопрос. Но вместо того чтобы выпытывать, решила придать ему форму утверждения.

— А я было решила, что вы холостяк.

— Вдовец. Пять лет, десять месяцев и… — Гарсиа бросил взгляд на часы, — шесть дней.

— Сочувствую, — тихо выговорила Бернадетт.

В первый раз с тех пор, как начал этот разговор на личные темы, он посмотрел ей в глаза.

— Она только-только отработала смену — была сиделкой в доме для престарелых — и ехала домой. Другая машина врезалась ей в бок, вышибла с дороги в канаву и помчалась дальше.