Чтение онлайн

Подыскивая слова сочувствия, Бернадетт проговорила:

— Мою сестру убили в автокатастрофе.

— Только, в отличие от случая с Мадди, того прохвоста, что убил мою жену, так и не нашли.

Гарсиа не поленился подробно ознакомиться с прошлым Бернадетт, выяснил, как погибла сестра, и даже запомнил, как ее звали домашние.

— Вы знаете про Мадди. Знатно покопались.

Гарсиа положил в рот кусок лепешки, проглотил его, запил водой и только потом откликнулся:

— Я привык знать своих людей. — Поставил стакан обратно на стол. — Если уж на то пошло, почему ваш муж это сделал?

— Записки он не оставил, думают, это была депрессия. — Уже отвечая, она не переставала гадать, с чего это босс взялся расспрашивать ее о таких сугубо личных вещах в самом начале их совместной работы: большинство из тех, с кем она работала, приберегали свои «почему» до того времени, когда узнавали ее получше. И вдруг показалось, что причина его расспросов стала ясна. Бернадетт подняла голову от тарелки, сощурив глаза.

— Вам незачем терзаться на мой счет, если вы про это думаете. Не похоже, чтобы самоубийство было заразным.

— Если вам когда-нибудь понадобится поговорить… — невозмутимо проговорил он.

— Я в порядке.

— Отлично, — бросил Гарсиа, снова занявшись едой.

Похоже, у него отлегло от души после завершения беседы на личные темы, которые он явно считал себя обязанным обсудить с ней. «Интересно, — подумала Бернадетт, — уж не новая ли это душещипательная дребедень, которую Бюро требует от своих боссов? Вроде нет, похоже, Гарсиа делает это искренне». Она перевела разговор на работу:

— Расскажите мне побольше о коллеге, с которым мне сидеть в одном кабинете.

— Грид. Отличный малый. Толковый агент. Как я уже говорил, немного чудак. — Словно споткнувшись на слове «чудак», Гарсиа поднял глаза от тарелки и уставился на залепленную бумажками стену в другом конце квартиры. Указывая вилкой на записочки, он спросил: — А вся эта чертовщина что означает?

Бернадетт разломила лепешку ребром вилки.

— Работа над делом.

— А как же…

Голос босса выдал его. Она поняла, что у него на уме. «А как же это ваше хитрожопое видение?» И, не давая ему времени перефразировать вопрос, она ответила:

— Я пользуюсь и обычными, и нетрадиционными способами.

Гарсиа отправил в рот здоровенный кусище и принялся жевать, разглядывая ее писульки, потом положил вилку, вытер губы салфеткой и, скомкав, бросил ее на стол. Кивнув на стену, он спросил:

— Можно?

— Смотрите, — ответила Бернадетт, а сама, следя за тем, как он направляется к записям, думала, как он к ним отнесется. Ее схемы из стикеров не совсем отвечали протоколу ФБР. С другой стороны, большие шишки в столице тоже не знали бы, что и подумать о «замноге», который в воскресный вечер тащит, обжигаясь, приготовленную собственными руками еду домой к какой-то мелкой сошке — наверное, это шло вразрез с каким-нибудь федеральным правилом или политикой. На свой причудливый лад Гарсиа сам оказался отступником.

Остановившись метрах в двух от стены, босс окинул взглядом всю картину — ну прямо художественный критик, изучающий линии на скульптуре. Подошел на два шага поближе, еще на два. Скрестив руки за спиной, он наклонился вперед и принялся читать надписи на отдельных листочках. Теперь он был похож на оценщика, отыскивающего подпись как свидетельство подлинности.

— Потрясающе, — произнес он не оборачиваясь. — Значит, какие-то из этих заметок имеют отношение к вашей обычной работе ножками, а какие-то — к другому вашему способу.

«Другому способу». — Бернадетт улыбнулась про себя и произнесла ему в спину:

— Точно.

Взгляд Гарсиа задержался на одном из желтых квадратиков.

— Тут написано: «Достать личные дела персонала больницы». Это про что?

— Мы этим займемся позже.

— Вижу, у нас есть что-то вроде описания внешности, — кивнул он на другой блок схемы. — Погано, что нельзя достать более подробное.

— Мне представляется, что он врач или санитар, а может, лаборант. — Бернадетт, проткнув толстый кусок курицы, отправила его в рот.

— Что? — Гарсиа распрямился и повернулся лицом к ней.

Бернадетт прожевала, проглотила, положила вилку и взяла салфетку. Коснувшись ею уголков рта, она произнесла:

— Вы же слышали, что я сказала.

Он снова развернулся и пару минут внимательно просматривал записи.

— Помогите же разобраться. — В голосе сквозило легкое раздражение. — Я этого не вижу.

«Он так ведет себя, потому что его жена была сиделкой», — подумала Бернадетт. Подойдя к боссу, она встала по правую сторону. Вытянула руку, показывая:

— Вот. Я их свела в одну группу.

Гарсиа прочел подборку заметок:

— «Потянулся к больной женщине», «Любовник женщины», «Читает «Числа»», «Читает другую книгу». Я запутался.

— Я его видела, — сообщила Бернадетт, сделав акцент на слове «видела», чтобы он понял, что она имеет в виду. — Я видела убийцу. Вчера вечером, в больнице в центре города. Он был с пациенткой. Та лежала в постели. Я следила за его движениями, его поведением. Вот описание внешности.

— Ладно. Ну и как это приводит нас к… медицинскому работнику? Вы его что, со скальпелем видели, или он одет был во врачебную униформу, или что?

Бернадетт показалось забавным, что Гарсиа с трудом, но поверил ее видению, зато явно не мог разобраться в выводах, которые она сделала. Это потому, что его жена была сиделкой, или потому, что она, Бернадетт, ошибалась?

— Плюньте вы на мои бестолковые записи. Давайте-ка покончим с нашим острым блюдом.

Он не отозвался — вернулся к изучению стикеров. На этот раз плечи у него были расправлены. Она заставит его откликнуться, а может, и разозлит его.

— Тони! — окликнула она его. Не могла припомнить ни одного «замнога», которого так быстро и охотно стала бы звать по имени. Попробовала еще раз. Погромче. — Тони! Так как насчет еды? Жрачка стынет.

Гарсиа отвернулся от стены и пошел обратно к столу.

Гарсиа упросил ее посидеть, пока он уберет со стола. Когда он из-за ее спины потянулся, чтобы забрать у нее тарелку, она заметила его идентификационный браслет — тяжелую цепь из серебряных звеньев с прямоугольником для имени, на котором рукописным шрифтом было выведено: «Энтони».

— Красивый браслет.

— Подарок жены. — Он разомкнул замок, стряхнул браслет с руки и, повернув именной прямоугольник обратной стороной, показал Бернадетт, что на нем написано: «Я католик. Если что-то случится, позовите, пожалуйста, священника». — Она всегда беспокоилась обо мне из-за работы. — Он откашлялся, прочищая горло, пока водружал браслет обратно на запястье.