Чтение онлайн

Вот и площадка, ковровая дорожка намокла от воды. Поспешно прохожу под проломом в крыше. На меня низвергаются дождевые потоки.

У спальни Оливии останавливаюсь. Заглядываю внутрь.

Мое дитя. Мой ангел. Прости меня.

Через секунду поворачиваюсь, иду вниз по лестнице. Ротанг сухой и шершавый. У площадки я снова притормаживаю, потом прохожу под водопадом и замедляю шаг в дверях своей спальни. Оглядываю кровать, шторы, черный призрак дома Расселов за сквером.

Еще раз через дождевой душ, еще раз вниз по лестнице, и вот я в библиотеке — библиотеке Эда, моей библиотеке, — смотрю в окно на шквал дождя. Часы на камине бьют. Два часа ночи.

Я отворачиваюсь и выхожу из комнаты.

С площадки мне уже видно распростертое на полу тело, тело падшего ангела. Я спускаюсь по лестнице.

Его голова рдеет в венце темной крови. Одна рука прижата к сердцу. Глаза смотрят на меня.

Я оглядываюсь.

А потом прохожу мимо него.

В кухню.

Включаю штепсель городской линии, чтобы позвонить детективу Литлу.

Час назад на землю опустились последние снежинки, и теперь полуденное солнце парит в пронзительно-голубом небе — небе, созданном «не для согревания тела, но единственно для услаждения глаза», как писал Набоков в «Подлинной жизни Себастьяна Найта». Я составила собственную программу чтения. Больше никаких удаленных клубов книголюбов.

Действительно — услаждает глаз. Как и улица внизу, белоснежная, ярко сверкающая на солнце. Утром выпало очень много снега — объявили, что толщина покрова достигла четырнадцати дюймов. Я часами смотрела из окна спальни, как он валит — заносит тротуары, заметает ступени, превращает в сугробы цветочные ящики. После десяти из дома оживленной стайкой высыпали четверо Греев. С радостным визгом они под снегопадом протоптали дорожку по кварталу и скоро пропали из виду. А на той стороне улицы на крыльце своего дома, восторгаясь погодой, появилась Рита Миллер с кружкой в руке, закутанная в халат. За ее спиной нарисовался муж, обнял Риту, положил подбородок ей на плечо. Она поцеловала его в щеку.

Кстати, я узнала ее настоящее имя — мне сообщил его Литл, после того как расспросил соседей. Сью. Я была разочарована.

Сквер теперь похож на искрящееся заснеженное поле. Прямо за ним сгорбился под ослепительным небом дом с закрытыми ставнями — наиболее ярые газеты окрестили его «дом за четыре миллиона долларов, в котором жил подросток-убийца»! Я знаю, он стоит меньше, но «три миллиона четыреста пятьдесят тысяч долларов» звучит не так привлекательно.

Дом пустует уже несколько недель. В то памятное утро Литл навестил меня во второй раз — после прибытия полиции, после того как фельдшеры скорой помощи забрали тело. Его тело. Детектив сказал, что Алистер Рассел был арестован по обвинению в соучастии в убийстве. Как только он услышал про сына, сразу сознался. По его словам, все произошло так, как описал Итан. Очевидно, Алистер сломался. Джейн оказалась более стойкой. Интересно, что она знала — и знала ли она.

— Должен перед вами извиниться, — качая головой, пробормотал Литл. — И Вэл — господи, она тоже просит прощения.

Я приняла их извинения.

На следующий день Литл снова заехал ко мне. Все это время журналисты стучали в дверь, осаждали домофон. Я игнорировала их. Уж что-что, а за последний год я хорошо научилась игнорировать внешний мир.

— Как поживаете, Анна Фокс? — спросил Литл. — А это, должно быть, знаменитый психиатр?

Вслед за мной из библиотеки вышел доктор Филдинг. Теперь он стоял рядом со мной, рассматривая детектива, и, видимо, был поражен — уж больно велик этот Литл.

— Рад, что у нее есть вы, — пожимая доктору руку, сказал детектив.

— Я тоже рад, — ответил доктор Филдинг.

И я тоже. За прошедшие шесть недель я обрела уравновешенность и ясность сознания. Что касается светового фонаря, то его починили. Профессиональная уборщица навела в доме идеальную чистоту. Лекарства я принимаю как положено. Пью меньше. По сути дела, не пью совсем, отчасти благодаря кудеснице Пэм. Она носит татуировку.

— Я имела дело с очень разными людьми в очень разных ситуациях, — заявила она во время первого визита.

— Это может быть совершенно новая ситуация, — сказала я.

Я пыталась извиниться перед Дэвидом — звонила ему раз десять, но он не ответил. Интересно, где он, все ли у него хорошо. Под кроватью в цокольном этаже я нашла его наушники. Взяла их с собой, засунула в ящик стола. На тот случай, если он все-таки перезвонит и…

Несколько недель назад я вновь вступила в «Агору». Это мое племя, нечто вроде семьи. «Клянусь делать все возможное для исцеления и поддержания здоровья моих пациентов…»

Я стараюсь не поддаваться Эду и Ливви. Не всегда получается, не каждый раз, — порой, когда слышу их по ночам, я бормочу что-то в ответ. Но разговоры окончены.

— Давай.

Рука у Бины сухая. У меня наоборот.

— Давай-давай.

Она распахнула дверь в сад. Задувает пронизывающий ветер.

— Ты сделала это на крыше под дождем.

Но тогда было другое. Я боролась за свою жизнь.

— Это твой сад. При солнечном свете.

Верно.

— И у тебя на ногах теплые ботинки.

Тоже верно. Я нашла их в кладовке. Не надевала их с того вечера в Вермонте.

— Так чего же ты ждешь?

Ничего — я больше ничего не жду. Я ждала возвращения близких — они не вернутся. Ждала, когда пройдет моя депрессия, — она пройдет только при усилии с моей стороны.

Я ждала возвращения в мир. Теперь это время пришло.

Теперь, когда солнце ярко освещает мой дом. Теперь, когда у меня ясная голова и острое зрение. Теперь, когда Бина ведет меня к двери.

Она права — я сделала это на крыше под дождем. Я боролась за свою жизнь. Значит, я не должна желать смерти.

И коль скоро я не хочу умирать, я должна начать жить.

— Чего же ты ждешь?

Раз, два, три, четыре.

Бина отпускает мою руку и входит в сад. По снегу тянется цепочка ее следов. Оборачивается, манит меня:

— Давай.

Я зажмуриваюсь.

Открываю глаза.

И делаю шаг к свету.

ВО ВЛАСТИ СТРАХА

(роман)

Карен Роуз