Чтение онлайн

— Здесь для тебя ничего нет, Чемпион, — с издевкой заявил мучитель.

— Тем лучше. Мне ничего не нужно. Я не такой, как мой брат, я не псина, которой дают пожрать, когда она подает лапку.

— Ты такой грубый. Это меня огорчает…

Пока Патрик стоял лицом к окну, Рафаэль повернул голову к Сандре, застывшей на пороге их камеры. Она не заметила никакой ненависти в этом быстром взгляде. Только вопросы.

Он различил в ее зеленых глазах смятение и стыд.

В следующую секунду Патрик уже стоял перед ним.

— Тебе нравится моя жена, не так ли?

— Твоя жена? Ты хочешь сказать, твоя дочь?

— Сандра мне не дочь, Эйнштейн!

— О… Тогда твоя младшая сестра? Или нет… Твоя племянница, наверное? Или девочка, которую ты похитил, когда она выходила из школы лет двадцать назад…

— Ты этого никогда не узнаешь. В любом случае она тебе нравится.

— Ты прав: я должен был ею попользоваться, когда у меня был случай, — парировал Рафаэль с вымученной улыбкой.

— Ты вульгарен, Чемпион. А Сандра не любит вульгарных.

Бандит предпочел промолчать.

Все, что он скажет, может быть обращено против нее.

— Мне не нравится, как ты на нее смотришь, — продолжал Патрик. — Так что, пожалуй, я вырву тебе оставшийся глаз.

— Отличная мысль! Так что в следующий раз, когда ты потащишь меня в лес, чтобы поиграть в песочнице, тебе придется дать мне белую трость. Или вести меня за руку!

— Очко в твою пользу! — отметил Патрик.

Пока они обменивались репликами, Вильям набросился на еду. И украдкой спрятал несколько кусков хлеба в карманах. Сандра, даже если она это заметила, не произнесла ни слова.

— А еще я могу тебя кастрировать, как думаешь?

— Ты можешь делать все, что хочешь, папуля. Я связан, у меня сломана рука и ребра, я не спал бог знает сколько времени, я без сил… Давай веселись. Но есть одна вещь, которую ты ни за что не получишь…

— И что же это?

— Я не стану пресмыкаться перед тобой.

У Джессики не было часов. Но инстинкт предупреждал ее, что время приближается.

Проклятая минута, когда он переступит порог.

У нее закрывались глаза, она хотела спать. Но страх заставлял ее бодрствовать.

Чего он потребует от нее сегодня вечером? Каких ужасов?

— Рафаэль?

— Да?

— Вы спите, я вас разбудила?

— Нет, малышка.

Им пришлось повысить голос, чтобы яснее слышать друг друга.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил бандит.

Рафаэлю пришлось тщательно подбирать слова. Он чувствовал себя неловко, хотя и был счастлив, что она снова пошла на контакт.

— Не так уж плохо. Я боюсь, что он придет, — сказала она.

— Я понимаю.

— Он сказал мне, что возьмется за вас, если я не сделаю то, что он хочет. Вчера вечером он мне так сказал. А потом заставил меня делать разные вещи… Отвратительные вещи. Я не хотела, чтобы он вас мучил.

Грабитель почувствовал, как у него в желудке все перевернулось.

— Вы считаете, что я должна сказать «нет», если он снова будет от меня этого требовать?

— Я… я считаю, что ты не должна сопротивляться. Ты должна ему позволить, иначе он сделает тебе еще хуже.

Рафаэль ощутил, как к горлу подкатила тошнота, хотя он проглотил всего несколько кусков хлеба, которые ему потихоньку подсунул брат.

Она не ошиблась: вскоре в коридоре раздались шаги.

Папочка включил свет, медленно подошел:

— Добрый вечер, голубка моя…

— Добрый вечер, мсье.

Он приблизился к кровати Орели, отстегнул Джессику и сел напротив нее.

— Ты очень красива сегодня.

— Спасибо, мсье.

Он слегка удивлен, сбит с толку.

— Ты боишься меня?

— Немного, — созналась она, теребя свою подушку.

— Хорошо… Ты мне не врешь, это хорошо.

Он что-то положил себе на колени. Книгу.

— Хочешь мне почитать? — спросил он.

— Да, если вы хотите.

Она взяла в руки довольно потрепанную книжку. Обложка привлекла ее взгляд, и ей сразу стало дурно.

— Что, если ты начнешь прямо с названия? — предложил папочка.

— «Злоключения добродетели», маркиз де Сад.

— Ты никогда не читала ничего подобного, не так ли?

— Не думаю, мсье.

— Ну что ж, ты почитаешь ее для меня. Начни с той страницы, где красная закладка, хорошо?

— Да, конечно.

Ее рука задрожала, когда она начала переворачивать страницы. Множество полосок бумаги разных цветов, заложенных в книгу как метки. Наконец она нашла красную и положила ее на кровать рядом с собой.

Покоренный Патрик следил за каждым ее движением.

Неуверенным голосом Джессика начала читать:

— «Посреди леса, который тянулся, на сколько хватало глаз, я заметила небольшую часовню на расстоянии не более трех лье, скромно возвышающуюся над округой».

Успокоенная благопристойным буколическим текстом, Джессика почувствовала себя увереннее.

— «Сладостное одиночество, — сказала я себе, — как я стремлюсь к тебе! Должно быть, это убежище нескольких монахинь или одиноких святых душ, занятых исключительно своими молитвами, всецело преданных вере, удалившихся от этого губительного света, где преступление беспрестанно нападает на невинность и всегда добивается своего; я уверена, что здесь, должно быть, поселились все добродетели.

Я была занята этими размышлениями, когда вдруг увидела юную девушку моих лет, которая присматривала за несколькими барашками на поляне; я спросила ее об этой обители, она сказала мне, что то, что я видела, был монастырь, где жили четверо францисканских монахов, практикующих уединение, с религиозностью, воздержанием и строгостью которых не могло сравниться ничто на свете…»

Папочка на мгновение закрыл глаза, смутная улыбка проступила на его тонких губах. Голос Джессики вызвал у него приятную дрожь во всем теле.