Чтение онлайн

— Нет. Я еще не уверен. Я пока не пришел ни к какому решению.

— Прекрасно вас понимаю, — проскрипел мне в ухо искаженный голос Канлифа. — Может быть, вы заглянете ко мне утром, в двенадцать часов? Ваша виза уже готова.

— Я подумаю.

— Это очень важно, — сказал он, и в трубке щелкнуло. Я положил трубку и медленно побрел к себе наверх.

На второй площадке меня пронзило какое-то неприятное подозрение. Бурчание радио стало громче, но раздавалось оно не с первого этажа и не со второго. А на третьем была одна-единственная комната — моя.

Я тихо поднялся на следующий марш и с бьющимся сердцем встал у порога.

Из-под двери пробивался лучик света. Никакого сомнения — радио звучало там, в моей комнате. Я приложил ухо к двери и услышал поскрипывание дивана и похрустывание бумаги.

Я отнюдь не чувствовал себя героем. Далее подумал, что, может, стоит по-тихому сп ус т и т ь ся вниз и прихватить что-нибудь — палку или копа, чтобы можно было защититься. Но ничего такого я не сделал. А нагнулся, собравшись с духом, в темноте снял ботинки, выставил их перед собой как оружие, распахнул дверь и завопил:

— Кто тут?

— Я, — сказала Маура. Она сидела на диване и разворачивала фантик конфеты. — Я думала, сколько ты еще будешь пропадать?

Ее кривенькая улыбочка сверкнула лукаво — как всегда в последнее время.

— А кого ты ожидал увидеть?

— Как ты сюда попала?

— Я позвонила в дверь.

— Миссис Нолан нет дома.

— Мне открыл старикашка со второго этажа. И вроде бы разозлился.

— Откуда ты узнала, что я приехал?

— Увидела машину у подъезда.

— В котором часу?

— Примерно полчаса назад, — сказала она, и лукавство сразу исчезло с ее лица. — Слушай, а ты вообще собирался входить или нет? — спросила она нетерпеливо. — И зачем ты разулся?

Мне чуть полегчало от ее дерзкого тона, но все равно это было жутко неприятно. Я взглянул на ее туфли. Потом на нее и облизнул пересохшие губы. Что, если это она звякнула Канлифу и потом пришла сюда — дожидаться меня? Я просто не знал, что думать. Она впервые так поступила. Я нагнулся, надел ботинки и обалдело на нее уставился.

— Хватит таращиться, будто у тебя столбняк! Да что с тобой такое?

— Ты застала меня врасплох. Я не ожидал тебя здесь увидеть.

— Решила заскочить — поздороваться… Может, мне не удастся увидеть тебя перед отъездом. Ты ведь не против?

— Ничуть.

— Все-таки поедешь? — пристально глядя на меня, спросила она.

— Да, конечно.

— Твоя мама, наверно, обрадовалась?

— Да, пришла в полный восторг.

— Клево!

— Ага.

По радио вдруг раздался пистолетный выстрел, и я подпрыгнул. Маура выключила радио и сказала:

— А ну, посмотри на меня, Николас. Что с тобой творится?

— Ничего. Я, Маура, здорово устал с дороги.

Она с минуту пристально на меня смотрела, потом сказала с расстановкой:

— Ну, я пошла. Тебе нужно выспаться.

Я промолчал.

— Когда примерно ты вернешься?

— Думаю, через неделю-другую. Пока точно не знаю. — И подумал: интересно, знает ли об этом она?

— Ладно. — Она поднялась, сунула свои конфеты в сумочку и надела жакет. — Может, зайдешь в гости, когда приедешь.

И коротко сверкнула своей кривенькой улыбочкой.

Мне сразу же захотелось взять ее за руку, но я удержался.

— Мне очень жаль, Маура. Но я дико устал.

Я проводил ее до выхода, но подвезти домой не предложил. В темноте она показалась мне ближе, чем при свете, мне вдруг захотелось прижать ее к себе, отбросив все подозрения. Но я знал, что отбросить подозрения невозможно. Она пожелала мне доброй ночи и, не оборачиваясь, пошла по дорожке.

Я медленно поднялся по лестнице, лежа на тахте, выкурил сигарету, потом разделся и лег в постель. И только на одно мгновение, когда я с легкостью вплывал в сон, мне показалось, что все это реально.

Во вторник утром на Кромвель-роуд, когда все садились в автобус до аэропорта, я заметил Канлифа — он наблюдал за мной из своей машины, стоящей у противоположного тротуара. И чтобы с утра немного пощекотать ему нервы, я уронил путеводитель. Это была чистейшая бравада — на самом деле без этого путеводителя я чувствовал себя до ужаса хрупким, бескостным, бестелесным.

Человек, стоявший за мной, поднял его и подал мне, а я поблагодарил, сам удивляясь, что еще не бьюсь в истерике. В путеводителе — теперь это казалось мне до жути ясным — заключалась тайна моей миссии. Когда я вернусь обратно, под его форзацем будет спрятана формула для Павелки. Накануне Канлиф с мерзкой дотошностью растолковывал мне эту операцию. Что я должен повсюду таскать с собой этот путеводитель. И выпустить его из рук только один раз, на заводе Павелки — должен «забыть» его на столе, в кабинете управляющего. А перед тем как уйти, спохватиться.

— Вот и все, что вам положено знать, — сказал Канлиф напоследок. — Можно без преувеличения сказать, что это самый простой план на свете. Нет ничего естественней — вы не расстаетесь с «Норстрандом», потому что это новейший путеводитель по Чехословакии. Вы и сами увидите, насколько он незаменим. Прага — прекрасный город, со множеством памятников. Успокойтесь. Получайте удовольствие. Жаль только, что вам известно про этот — клочок бумаги.

Мне тоже было очень жаль.

Я влез в автобус, и скоро он тронулся, а я выглянул — проверить, там ли еще Канлиф. Его машина стояла на том же месте. Я обрадовался. Половину прошлой ночи я не спал и все думал, что бы такое сделать, чтобы избежать этой поездки. Например, можно разыграть в аэропорту приступ эпилепсии. Или запереться в туалете и сидеть там до самого отлета.

Эпилептического приступа в аэропорту я из себя выжать не смог, я заперся в кабинке и сидел там дольше, чем это необходимо с человеческой или технической точки зрения. Но когда я оттуда вышел, группа все еще была на месте. А через минуту или две громкоговоритель оглушительно объявил посадку, и я оглянуться не успел, как нас помчало по взлетной дорожке.

Через четыре часа я был в Праге.

Когда ты покидаешь город в шестилетнем возрасте, а потом возвращаешься туда через восемнадцать лет, с тобой происходит нечто волшебное. Улицы, памятники, шпили церквей — все начинает всплывать в памяти с такой ясностью, как во сне; ты вдруг вспоминаешь, что было за ближайшим углом, и когда видишь, что так оно и есть, испытываешь чувство, близкое к озарению.

Все это было для меня полнейшей неожиданностью и, несмотря на ужас, обуявший меня при спуске с трапа самолета и при прохождении паспортного и таможенного контроля, в гостиницу «Словенская» я прибыл в состоянии невероятного, хотя и зыбкого восторга.

Гостиница «Словенская» расположена на Вацлавской площади, в трех кварталах от Вацлавске Намести. Несмотря на свое название, никакая это не площадь, а широкий и шумный проспект. В одном его конце расположено серое викторианское здание музея, окруженное садом. А в другом, пересекая его, как верхняя палочка буквы Т, идут центральные деловые улицы: слева — улица Народного Труда, справа — Прикоп.