Чтение онлайн

Я стоял возле отеля и озирался вокруг, вспоминая и узнавая. Освещенный жарким солнцем город выглядел очень оживленным — многолюдные тротуары, одновагонные трамвайчики, снующие взад-вперед по булыжной мостовой, В дальнем конце улицы стоял Святой Вацлав на сверкающем железном коне — любимый герой моего детства. Даже сам отель, казалось, был мне знаком, и через минуту я понял почему. Когда-то это называлось «Вартские», мама любила пить здесь чай; а теперь его окна с крупными переплетами были распахнуты на знойную мостовую.

Я широко улыбался, вспоминая плюшевый полумрак кафе, шуршанье газет, тяжелые бархатные шторы, пожилых дам, вытирающих платочками губы. Невероятно, что я снова здесь!

Но, войдя туда, я не увидел никаких старых дам. Здесь кишмя кишели какие-то люди в рубахах с расстегнутыми воротничками и сандалиях. За стойкой работала дама с прямым пробором, очень похожая на Булку, — склонившись над своим гроссбухом, она что-то напряженно изучала. Я подождал с минуту и потом сказал по-английски:

— Тут для меня забронирован номер.

Она остро на меня взглянула и быстро перебрала стопку карточек.

— Пан Вистлер Николас?

— Совершенно верно.

— Тут для вас письмо. Ваш номер готов. 140-й, — сказала она по-чешски служащему, который взялся за мой чемодан.

Я забрал письмо и последовал за служащим в лифт. Это был маленький согнутый старикашка с огромным кадыком, торчащим из рубашки без ворота. Он глядел на меня с интересом, улыбался и качал головой.

— Пан уже бывал в Праге? — спросил он меня по-чешски.

— Очень давно.

— Тут многое изменилось, — сказал он и вежливо кашлянул в ладошку. — Когда-то у нас здесь бывало много бизнесменов. Теперь уж не то.

— Да, конечно, теперь другие времена.

Он снова кашлянул.

— Но Прага все та же. Красавица. Могу поспорить, что таких красивых городов вы еще не видывали.

Но я его не слушал. Я изучал конверт, и когда мы вышли в коридор, наконец-то рассмотрел маленькую печать: ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ СТЕКОЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ.

Судя по всему, это была моя программа. У меня тут же схватило живот, и я поначалу даже не смог оценить великолепие 140-го номера…

Тем не менее, когда служащий поставил на пол мою сумку и, улыбаясь, удалился, я встал посредине комнаты и огляделся. Номер, бесспорно, был замечательный. Все здесь было выдержано в золотых и зеленых тонах. В алькове стояла большая кровать, окруженная пологом. К номеру примыкала ванная комната с душевой кабинкой. Были здесь и удобные кресла, и шезлонг, и письменный стол. Двойные французские окна открывались на широкий балкон. Канлиф устроил мне достойный прием.

Я уселся в шезлонг и вскрыл конверт. Там была брошюрка и письмо на двух страницах. Под письмом стояла подпись: А.В. СВОБОДА, генеральный директор Управления стекольной промышленностью, и гласило оно следующее:

Вторая страница, озаглавленная: ВИЗИТ Н. ВИСТЛЕРА, ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ФИРМЫ «БОГЕМСКОЕ СТЕКЛО И БИЖУТЕРИЯ», гласила:

Как точно выразился Л.В. Свобода, кратко и насыщенно…

Поездка на бывший завод Павелки была назначена на четверг. Из чего следовало, что формулу я заполучу через двое суток. А также, что потом придется еще двое суток таскать с собой эту чертову формулу. Если только я, по совету Канлифа, не сокращу свое пребывание здесь.

Сперва я просмотрел программу очень бегло. А потом закурил сигарету и, попытавшись унять дрожь в руках, снова все перечитал. Дело не в том, что, уехав сразу же после визита на завод Павелки, я вызову подозрение; тем более, что они сами предложили посетить только два стекольных завода. А суббота и так не занята.

Я глубоко вдохнул дым, размышляя. Еще в самолете мне пришла в голову мысль, что вполне возможна какая-то неувязка, которую Канлиф учесть не мог. По плану я должен был забыть этот путеводитель «Норстранд». Предполагалось, что некто его заберет. А потом я, мол, получу его назад. Прекрасно. Ну а что, если какой-нибудь псих помешает мне его «забыть»? Или же по какой-то причине его не вернут? Хорошо хоть остается день для «повторных визитов».

Канлиф сказал, что для туриста естественно всю дорогу таскать путеводитель особой. Если я сразу принесу его туда, на завод, а потом буду повсюду носить с собой, может, это и сойдет. В конце концов, лучше всего оставить все как есть. Ведь, наверно Л.В. Свобода проинструктирован по этому поводу. Видимо, стоит заказать себе билет на воскресенье.

Положив программу на стол, я заметил, что «Норстранд» все еще у меня в руках. Я не расставался с ним целый день, и он уже стал липким от пота, который с меня так и лил. Я подумал, что, пожалуй, стоит сперва принять душ и выпить бутылочку пива. И пошел к телефону — заказывать пиво. А потом минут десять стоял под душем. Будто смывал с себя все дурное, а не только грязь после долгой дороги.

Когда я наконец выплыл оттуда, совершенно чистый и расслабленный, жалюзи на балконе были приспущены и номер был погружен в зеленоватый полумрак. На столе меня ждал поднос с пивом. А я и не слышал, что сюда кто-то входил.

Я захватил пиво на балкон и стал его попивать, глядя вниз, на Вацлавске Намести. Везде кишел народ. К кафе-автомату на жарком солнцепеке тянулся хвост. По улице сновали трамвайчики. Слева вдали сверкал Вацлав, а на другом конце, там, где эта улица пересекалась с Приколом, над всеми парил гигантский портрет Ленина с надписью: РУКИ КАЖДОГО, УМ КАЖДОГО — НА ДЕЛО СОЦИАЛИЗМА!

Я вдруг почувствовал, как же далеко отсюда до Лондона — до Хрюна и «Принцессы Мэй»…

На улице и в саду возле музея заколыхались деревья, и через минуту навес над моей головой затрепыхался под пробежавшим легким ветерком. Я допил свое пиво, закурил сигарету и пошел звонить Свободе.