Чтение онлайн

Тогда я кивнул ей, но в конце концов нарушил данное ей обещание. Прошло несколько дней, и в субботу, когда у папы был выходной, я решил похвастаться ему, как сам ходил в магазин. Я ведь не знал, насколько важным было обещание, данное матери.

Папа слушал меня так, как будто смотрел скучную передачу по телевизору. Сейчас мне кажется, он настолько сдерживал себя, чтобы не взорваться, что его лицо утратило всякое выражение.

Что и как было потом, я не знаю. Я стал чаще просыпаться по ночам. Меня будили равнодушный ровный голос отца, удары по обеденному столу, всхлипы матери – мне казалось, что я слышал именно эти звуки. Иногда предчувствия меня не обманывали. А может быть, это были не предчувствия, а признаки чего-то.

Во время зимних каникул мы с отцом сели на синкансэн и поехали в гости к дедушке и бабушке. Тогда мне и в голову не могло прийти, что потом я стану у них жить.

Мы провели дома у бабушки и дедушки семь дней. Мы и раньше приезжали к ним на Новый год или на Обон [448] летом, но так долго мы никогда у них не гостили, даже без мамы. Дедушка с бабушкой, как и прежде, улыбались мне, мы все вместе смотрели новогодний конкурс песни, ели новогоднюю еду. Но когда я ложился спать, до меня доносились голоса разговаривавших о чем-то троих взрослых, как далекая буддистская молитва.

Когда мы вернулись в Токио, отец отправил меня домой, а сам остался на улице. Я открыл дверь и увидел маму. Она сидела, выпрямив спину, на стуле в столовой. Мама была накрашена. Она пристально посмотрела на меня, вошедшего в комнату.

– Прости меня, – сказала она, встала и вышла из дома.

Я не знал, что с тех пор больше не увижу ее. Как дурак, не проронил ни слова, просто смотрел, как она уходит, о чем-то задумавшись.

Мама не возвращалась, отец не поднимался, и я стал зачем-то осматриваться. Заметил, что в доме не осталось маминых вещей, как будто здесь всегда были только наши с папой вещи. В шкафах все было аккуратно разложено.

Нельзя сказать, что мне и сейчас совсем непонятно, что произошло. Я понимаю, но смутно. После того как мама ушла, мы с папой смотрели сериалы и шоу. Иногда он внезапно переключал канал или вообще выключал телевизор. Наверное, в сериале или в шоу показывали то же, что случилось с мамой. После того как я начал жить с дедушкой и бабушкой, они иногда произносили слово «мужчина», думая, что я не слышу, и я догадывался, что они подразумевают что-то другое – не то, что пишут на двери туалета или раздевалки в школе.

– Сверчок, а тебя так прозвали, потому что тебя зовут Минагава Сэйя? – спросил я его, когда мы ехали на великах, возвращаясь после сбора яммо.

– С чего это?

– Так, просто интересно.

– Не, я про то, что с чего ты решил, будто я Сверчок из-за того, что меня зовут Минагава Сэйя?

– А-а! Ну смотри, если взять первые слоги от фамилии и имени и прочитать наоборот, то получится «сэми», то есть «сверчок».

Сверчок, заскрипев цепью, бросил на меня взгляд.

– Это слишком заумно.

Он сказал, что Сверчком стал в прошлом году.

– Не знаю даже. Журавль и остальные стали называть меня Сверчком, но я сначала, ну, не догадывался, что они обо мне. Я это, как-то подошел к ним, а они про Сверчка говорят. Ну, я подумал, что они про сверчка, который насекомое, а потом услышал, как Симому говорит: «Сверчок после четырех домой едет». Ну, тут я и понял, что они про меня.

Когда дело доходило до длинных фраз, Сверчок сперва говорил то, что сразу приходило в голову, и требовались усилия, чтобы понять, что он имеет в виду.

Иногда, как, например, сейчас, он вообще не отвечал на заданный вопрос.

– Ну, так почему Сверчок?

– А-а, ты об этом? Ну, я тогда спросил их, и они, это, сначала прямо удивились так – видно, не замечали, что я рядом стою. Ну и тут Журавль-то и говорит: «А у тебя голос хриплый такой, с присвистом». Ну, говорит, красивый голос такой, на сверчка похож. У них же еще голоса детские. И у тебя тоже. Типа, они завидуют мне. Все же любят сверчков. Ну, этих, которые насекомые.

Похоже, это Журавль на ходу придумал. Наверное, основная причина в другом. Возможно, в том, что он вдруг начинает громко кричать. Или в том, что кожа у него смуглая. Или еще в чем-то.

– Ну да ладно. Лучше скажи, это… ты в подготовительный поход послезавтра пойдешь?

– Чего это ты вдруг?

Подготовительный поход подразумевал подготовку к летним каникулам. Какая такая подготовка, что в нее входит – я не знал, но после окончания учебного года каждая параллель вместе с классным руководителем отправлялась во всякие места. Наше место было у сосны-с-корнями на горе Томби. Да, понятно, что Сверчок имел в виду.

– Да ничего… Идти в гору по склону, наверное, не так уж сложно.

Я совершенно забыл о том, что наврал недавно.

– Вот как?.. Если тяжело станет, скажи. Я тебя на спине дотащу.

– Все в порядке.

– Даже если у сосны-с-корнями будут деньги лежать, во время похода их не заберешь, наверное. Учитель заметит.

– А по пути от школы к горе надо переходить мост через реку Охако?

– Не надо. Это же какой обход получается!

– А, да.

Я успокоился. Мы добрались до большой дороги. Наши со Сверчком дома находились по другую сторону. Мы добрались до пешеходного перехода, но, наверное, из-за того, что наступил вечер, машин было много, и нам не удалось пересечь его сразу. И так было всегда. И почему не сделают светофор?

– У тебя ведь нет ни отца, ни матери, да?

Деликатность Сверчку была неведома, он лепил все, что приходило ему в голову. Но это лучше, чем неловкая атмосфера после неуклюжего внимания.

– Мне мои говорили, что отец у тебя умер, а с матерью что?

– Ушла.

– Почему?

– Не знаю.

Стоит только начать ковыряться в причинах, и это будет длиться бесконечно. Наверное, мама устала от холодности и безразличия отца. А отец охладел к ней из-за своей болезни. Болезнь эта могла завершиться летальным исходом, и отцом овладела мысль: «Почему именно я?» Его холодность по отношению к матери была, видимо, продиктована просто тем, что мать чаще всех попадалась ему на глаза. Она обращалась к нему, а он игнорировал ее. Постоянно ругал за какие-то мелкие оплошности. «Постоянно» – это не раз в десять или двадцать минут, а гораздо чаще.

– Ничего не поделаешь, это все из-за болезни отца.

Мама рассказывала мне, что отец заболел, когда я учился в первом классе началки:

– Раньше он был бодрым, любил спорт… Мы с ним часто ездили кататься на лыжах и купаться в море. – Узнав об этом, я удивился. Я никогда не видел, чтобы отец занимался спортом или хотя бы смеялся.

Мама говорила, что здоровье отца ухудшилось сразу после моего рождения. Он прошел полный медицинский осмотр в больнице, и оказалось, что при его заболевании сердце не может перекачивать кровь так, как это требуется. Название болезни – «дилатационная кардиомиопатия», я сейчас могу написать это словосочетание.