Чтение онлайн

Я рос, а болезнь отца постепенно прогрессировала. Он пил лекарства, лежал в больнице. Конца и края этому не было, и в результате не осталось никаких методов лечения, кроме пересадки сердца. Но найти сердце в Японии – очень трудная задача. Практически невозможная.

– Из-за этого папа стал другим.

Неизвестно, понимал ли я, первоклашка, то, о чем говорила мама. Я и не знал, какой характер раньше был у отца, и не понимал, что к чему. Но, по крайней мере, мама так сказала. С тех пор я стал задумываться о том, что в какой-то момент отец может умереть. Может быть, мама поговорила со мной, чтобы я был готов к такому исходу событий. Но прежде чем ушел отец, ушла она сама.

– Она ушла, когда я учился во втором классе, и так и не вернулась.

– Во как…

После того как мать ушла, мы с отцом стали жить вдвоем. Отец практически не разговаривал дома, каждый день пил лекарства и уходил на работу, часто ездил в больницу, где как-то раз пролежал около месяца. Бабушка приехала тогда в далекий Токио и позаботилась обо мне. Я засыпал и просыпался с ней, и мои предчувствия, что когда-нибудь отец умрет, становились все сильнее. Не то чтобы бабушка об этом говорила, но это читалось в ее выражении лица или по тому, как она вздыхала. Или по тому, как она, сидя ночью у моей подушки, гладила меня по голове, думая, что я сплю. Я никогда и представить себе не мог, что отец умрет не из-за болезни. В мире постоянно происходят вещи, о которых ты не можешь и подумать.

– Твой отец погиб в автокатастрофе, да?

– Ага.

– Мои папа с мамой говорили.

Родители Сверчка были давними знакомыми моих дедушки и бабушки. Вообще практически все взрослые этого городка друг друга знали.

– А что за автокатастрофа?

– А они тебе не рассказывали?

– Они говорили, когда я помогал им в идзакае, про автокатастрофу я услышал. А потом пришел посетитель, и я отвлекся.

Безумно важное происшествие для меня, дедушки и бабушки, а для другой семьи так, поговорили и забыли. Появился посетитель – прервали разговор, а потом и не вспомнили, о чем речь шла.

– Его сбил грузовик.

Это случилось в новогодние праздники. Четвертого января, ровно два года спустя как ушла мать.

Мы с отцом первого числа приехали к бабушке с дедушкой. Мать ушла год назад, и атмосфера в доме была гнетущая. Я чувствовал, что взрослым хочется поговорить друг с другом, и большую часть времени проводил в гостевой комнате рядом со входом в дом. Раньше это была комната отца, еще до того, как он поступил в университет в Токио, и когда приезжали всей семьей, мы спали в этой комнате, разложив футоны параллельно друг другу. Раньше втроем – я, папа и мама, – а в позапрошлый и прошлый годы мы вдвоем с папой. В комнате был книжный шкаф, на его полках стояли старые комиксы, романы, энциклопедии растений и животных. Во второй половине того самого дня я лежал, облокотившись на свернутый футон, пролистывал комиксы, смотрел новогодние программы на маленьком телевизоре и трогал качающийся зуб. Мне надоели эти занятия еще до наступления вечера, и я пошел в другую комнату, где бабушка и дедушка вдвоем, сидя у котацу [449] , смотрели телевизор.

– А где папа?

– Уехал куда-то, – сказала бабушка и похлопала рукой по свободному месту у котацу.

Наверное, она тем самым приглашала меня сесть с ними. Но я пошел к окну, которое выходило на веранду. Потому что по телевизору показывали какую-то неинтересную новостную программу. И к тому же мне не хотелось, чтобы эти двое начали говорить про мою мать. За окном простирался большой двор – такой никогда не встретишь в Токио. Мне показалось, что он стал просторнее, чем раньше – не было дедушкиной машины.

– Он поехал на машине? – спросил я.

Дедушка с бабушкой вразнобой закивали.

– А ему можно водить?

У отца были водительские права. Но я знал, что врачи ему рекомендовали как можно реже садиться за руль.

– Я предложил его подвезти, но он сказал, что поедет сам, а то совсем водить разучится.

– Куда и зачем?

Дедушка жестами показал, как тянет веревку, свисающую с неба.

– Сказал, купит воздушного змея.

Из-за болезни отец не мог заниматься спортом. Врачи говорили, что ему следует избегать резких движений. Так что, скорее всего, он поехал за змеем для меня. Наверное, думал, как меня развеселить каким-нибудь новогодним развлечением. А то приехали в гости, а в результате одни взрослые разговоры, и я скучаю.

– Эй, Сюити, иди сюда.

Дедушка подбородком показал на место рядом с ним. Я сел, сунув ноги под одеяло. Бабушка протянула мне мандарин, встала и пошла заваривать чай.

– Миллениум, говорят.

– Да, похоже.

На экране появлялись один за другим люди, празднующие это событие по всей стране. Среди них были и те, кто надел солнечные очки с нулями посередине. Почему по телевизору показывают только тех, кто радуется?

– Как тебе твоя новая жизнь? – внезапно спросил дедушка, который до этого молча смотрел телик.

Я подумал, что он спрашивает о моей жизни с отцом после того как мама ушла от нас. Но я ошибался.

– Мы недавно обсуждали… У Масаси проблемы со здоровьем – так может, вы переедете к нам?

И тут бабушка, будто выждав момент, появилась с подносом с чаем.

– Больница Накамару специализируется на сердечных заболеваниях, до нее меньше часа на машине. Мы с дедушкой можем отвозить и забирать папу.

Помню, как именно в это мгновение часы с маятником, висевшие на стене, пробили пять. Их предложение стало для меня шоком. Не то чтобы я наслаждался в Токио жизнью мегаполиса, да и друзей у меня было не очень много, но мне и в голову не приходило поселиться в этом захолустье, взять и вдруг расстаться со своими одноклассниками. Здесь даже комбини нет, а ребята, живущие в округе, как мне казалось, не очень-то спешили дружить со мной. Тремя днями ранее, первого числа, из окна машины деда, который приехал нас встречать, мне открылось очень неприятное зрелище. На пустой площади огромный агрессивный детина орал диким голосом на двух парнишек с коротко стриженными головами. На земле лежал треугольный воздушный змей, будто только что упавший. Кажется, парень орал про что-то, связанное со змеем. Сейчас-то я знаю, что это были Сверчок, Ками и Симо. А тогда я видел только здоровенного детину, разоравшегося по пустяковой причине, и двух парнишек со стрижками, какие бывают у деревенских мальчишек. Ходить в одну школу с такими персонажами у меня не было никакого желания.

Но причина, по которой я испытал такой шок от слов дедушки и бабушки, заключалась в другом.

– А если вдруг…

Что мы будем делать, если мама вернется домой в Токио? Нажмет на кнопку звонка квартиры 704, а дверь откроет совершенно незнакомый ей человек. Что тогда? Я ждал, что мама вернется, и не собирался бросать это дело. Но прежде чем я сказал это, зазвонил телефон. Он располагался рядом с телевизором. Как сейчас помню, шла реклама средства для мытья посуды.

– По телефону сказали, что отец попал под грузовик.

Это произошло на большой дороге в сторону пригорода. Справа располагался мост через реку Охако. Отец остановился в этом ничем не примечательном месте с левого края. На Новый год движение не оживленное, но все-таки кто-то ехал. Грузовик появился сзади. Он хотел объехать стоявшую на обочине машину, и вдруг дверь этого автомобиля открылась, и отец выскочил наружу. Это было так внезапно, что водитель грузовика затормозил, но было уже поздно. По крайней мере так обстояли дела со слов водителя грузовика.

Отца увезли в больницу, но, когда мы примчались туда, он был уже мертв.

Я постоянно рыдал – и в больнице, и когда мы ехали домой, и когда уже вернулись. В конце концов я заснул от усталости. Утром я открыл глаза, понял, что все случившееся правда, и зарыдал снова.

Когда мы примчались в больницу, в помещение, где лежал отец, впустили только дедушку с бабушкой, меня нет. Поэтому, когда я вспоминаю лицо отца, перед моими глазами появляется или отстраненное выражение его лица, которое было у него при жизни, или отстраненное выражение его лица, которое я видел через окошечко в гробу. Лицо в гробу было спрятано среди хризантем, и между белыми лепестками проглядывали швы.