Чтение онлайн

– Ты же не дура, дорогая Ванда, – усмехается он полушепотом и сильнее сжимает ладонь. Дышать становится тяжелее, я не могу сглотнуть даже вставший поперек горла ком. – Мне нужна муза, а не очередная пустышка, способная разве что красиво развалиться посреди калифорнийской пустоши. Я не собираюсь тебя убивать, даже если ты об этом попросишь. По-настоящему хорошо попросишь.

Теперь я дрожу всем телом, будто оно разучилось реагировать иначе, и все-таки чувствую навернувшиеся на глаза слезы. Те скатываются по щекам и теряются в складках светлой блузки, но я до боли стискиваю зубы и шумно втягиваю воздух через рот, несмотря на хватку Рида.

Я сильная. Старая Ванда осталась в прошлом. Я другая.

– Тогда я тебя сдам, – хриплю я гораздо тише, чем хотелось бы, и надеюсь, что на лице отражается гнев. – Пойду в ректорат или сразу в полицию вместе с конвертами, которыми ты меня закидывал, ублюдок. Понял?

И мне хочется звучать угрожающе и дерзко, хочется чувствовать себя уверенной и смелой – какой я и должна быть, – только поджилки трясутся, а в голове сплошной туман. Все зря. В глазах Рида ни капли сочувствия или страха, одни лишь искры нездорового веселья и жестокости, каких я не замечала раньше. На мгновение даже кажется, будто его светло-зеленые радужки светятся под яркими потолочными лампами, стилизованными под старинные канделябры.

Всего одна секунда – пусть та и ощущается как вечность, – короткий смешок Рида, и он с силой сдавливает мне горло ладонью и тянет на себя. Его лицо буквально в полудюйме от моего, и я ощущаю на себе горячее частое дыхание, судорожно глотаю ртом воздух и стараюсь не задохнуться. Не знаю, что поражает меня сильнее: резкая боль, недостаток кислорода или возбуждение, пробежавшее по всему телу.

Ты больна, Ванда. Тебя уже не спасти.

Длинные, изящные, но сильные пальцы сжимаются, и я уже едва вижу аудиторию перед собой: расплывается все – от бледного лица Рида и его слегка растрепавшихся платиновых волос до маячащей за его спиной надписи. Тема лекции, которая так и не началась.

– Это тебе, моя милая муза, нужно кое-что уяснить, – шепчет Рид, притянув меня к себе через стол, и душит меня еще сильнее, да так, что я едва не теряю сознание, держась из последних сил. И чутье подсказывает мне, что он прекрасно знает, что делает. – Ты никуда не пойдешь, я тебе не позволю. Но знаешь что, дорогая? Ты и сама ничего не сделаешь. Потому что все, чего ты хочешь, о чем ты на самом деле грезишь ночами, ворочаясь в постели, – это о благодарности.

Хрипы срываются с моих губ один за другим, теряются за шумным дыханием Рида, и я пытаюсь вырваться: упираюсь коленями в массивный стол, дергаюсь, но делаю лишь хуже. Второй рукой Рид хватает меня за плечо, и я застываю, лишь бы не задохнуться. Еще немного, и он и впрямь убьет меня, что бы там ни говорил.

Боже, какая же я идиотка. Полезла в логово чудовища, прекрасно зная, что оно из себя представляет.

Однако Рид приближается ко мне вплотную и проводит языком по губам, будто в насмешку. Едва осознавая себя, я пытаюсь прихватить его зубами, причинить ему хоть какую-то боль, впиваюсь ногтями в его ладони, но все без толку. Он сильнее меня. Умнее. Хитрее.

И знает обо мне куда больше, чем я сама.

– Ты сходишь с ума, дорогая Ванда, потому что не в состоянии меня отблагодарить, – его шепот сливается с гулом крови в висках и будто бы проникает прямо под кожу, пробирается в сознание и оседает там, – и потому что тебе хочется ненавидеть меня даже сильнее, чем его. Но у тебя не выходит, правда же? Обо мне ты думаешь иначе.

– Вр… В… – Я могу произнести лишь пару звуков и не знаю, куда мне хочется смотреть: на яркие на фоне затуманенного мира глаза Рида или на его изогнутые в довольной ухмылке губы.

Врешь. Но страх вперемешку с нездоровым, неправильным возбуждением подсказывают мне: вру здесь только я. Риду, окружающим, самой себе. Нет никакой новой Ванды – сильной и решительной, – есть только маленькая напуганная Ванда, которая увидела в чудовище по имени Рид Эллиот свой билет на свободу и хочет ухватиться за него, как за спасательный круг.

Сделай меня своей музой, Рид. Попробуй убить. Делай что угодно, только не дай мне вернуться обратно в тот ад, где я провела полтора года. Только я никогда в жизни не скажу ему об этом. И сама забуду.

Так быть не должно.

– Ты хочешь быть рядом, дорогая Ванда, потому что тогда тебя никто не тронет, – выдыхает он мне в губы и коротко, грубовато целует. – Никто, кроме меня. И в глубине души ты в восторге от этой мысли.

Вранье. Вранье. Вранье.

Я повторяю это слово как мантру, когда мир перед глазами едва не темнеет окончательно. Но в последний момент Рид ослабляет хватку и накрывает мои губы своими, едва я успеваю вдохнуть. Скользит языком по небу и покусывает губы, грубо стискивает волосы у меня на затылке, заставляя морщиться от боли.

По всему телу будто пробегает электрический разряд, хочется одновременно укусить его до крови и потянуть за ворот водолазки на себя. Но старые страхи откликаются первыми, и я на пару мгновений послушно замираю в его объятиях – напряженная и запутавшаяся, – пока наконец не отвечаю на поцелуй с той злостью, что копилась внутри годами.

Сама тянусь вперед и едва не залезаю на стол, спихнув в сторону несколько папок и стойку с маркерами. Этого ты хочешь? Я впиваюсь ногтями в его аристократически бледную кожу, царапаю, плотно зажмурив глаза, и в глубине души молюсь, чтобы это не заканчивалось. Оставайся таким же сумасшедшим, ищи во мне то, чего там нет и никогда не было. Только не убивай меня.

Или убей прямо сейчас.

Кажется, еще пара секунд, и сердце не выдержит – лопнет или выскочит из груди от ужаса и смешавшегося с ним в гремучий коктейль возбуждения. Когда Рид отрывается от меня, тянет назад за волосы и улыбается, я еле сдерживаюсь, чтобы не сползти на пол без сил. Облокачиваюсь на стол обеими руками и дышу так часто, словно пробежала всю территорию Белмора за пару минут.

– И ты не умеешь благодарить по-другому, – полушепотом произносит Рид, ухмыляясь. Смотрит жадно и удовлетворенно, а я как завороженная слежу за тем, как он облизывает искусанные губы, смахивая языком мелкие капли крови. – Только телом, дорогая Ванда.

Лучше бы он дал мне пощечину или приложил лицом о стол. Сердце замедляет ритм, кровь отливает от лица, и даже кашель стихает – плевать, буду ли я дышать в ближайшие несколько часов или нет. Я хочу стереть с его лица эту самодовольную улыбку одержимого психопата.

Психопата, который в курсе, что со мной происходило. Что со мной сделали.

– Пошел ты, – бросаю я злобно, собрав в кулак остатки смелости, и выбегаю из аудитории раньше, чем по академии проносится знакомая классическая мелодия.

Комендантский час в академии Белмор введен не просто так: когда-то, как и рассказывала Микаэла, здесь действительно убили одну из студенток, с тех пор меры безопасности здорово усилили. Охрана дежурит на первом этаже студенческого общежития, сторож патрулирует преподавательский корпус, а в просторном дворе тут и там понатыканы камеры.

Только все это никак не помогает мне скрыться от Рида.

Для него будто не существует преград, да и с чего бы? Комендантский час действует для студентов, а не преподавателей, да и доступ к камерам у него есть. Он точно знает, что и когда я делаю, где бы ни находилась – в комнате, на лекции или в библиотеке. Мысли, что он наблюдает за мной даже в женской душевой, провоцируют мурашки, и мне они совсем не нравятся.