Чтение онлайн

По слухам, все началось с бутылок. Стеклянных бутылок. Нетрудно было представить, как люди выбрасывают их на пустырь, но как-то раз кто-то заметил, как солнечный – или лунный – свет отражается от цветного стекла, и постепенно назначение этого места изменилось. Люди оставляли зеркала, металл – все, что могло отражать свет. В какой-то момент бутылки перестали выкидывать – их стали класть на участке.

Некоторые люди оставляли в них записки.

Тысяча записок в тысяче бутылок на пустом участке, который растянулся бы на целый квартал, будь мы в большом городе. Но мы были не там.

По моим подсчетам мы были примерно в трех с половиной мирах оттуда.

Лили, стоявшая рядом со мной, крепче прижала к себе сумочку. Очевидно, она заметила стриптиз-клуб. Вместо того чтобы сказать ей, что здесь ее кошелек в куда большей безопасности, чем в городе, я подняла глаза. Ночное небо застилали дымчатые облака, за которыми скрывалась убывающая луна. Я вернулась к лимузину и обратилась к шоферу с еще одной просьбой. Он любезно развернул машину передом к участку и включил фары.

В стекле отразился их свет. Тысяча бутылок, тысяча записок, а между ними сувениры: скульптуры из металлолома, лоскутки блестящей ткани, иногда крестик ручной работы.

– Ничего себе! – сказала Сэди-Грэйс. – Это же…

– …мусор? – закончила я, не хотя, чтобы кто-нибудь из них произнес это слово.

– Нет. – Ответ прозвучал неожиданно. Лили ослабила хватку на сумочке. Уголки ее губ медленно растянулись в улыбке. – Это место, где Уокер Эймс никогда не бывал.

Она подняла камеру и повернулась к Сэди-Грэйс. Ее глаза блестели.

– Уйди оттуда, Кэмпбелл!

Я отвела их в пончиковую «Лэйт Найт». Мы посетили Методистское кладбище и магазин подержанных вещей за гаражом Большого Джима, где разодетые в пух и прах манекены были расставлены в витринах так, словно они на месте преступления.

Магазин очень понравился Буну. Лили была в восторге от библиотеки. Настоящая тоже была, только в соседнем городе, но лично я всегда предпочитала эту.

– Это кто-то сделал? – спросила Лили, стоя под большим деревом и глядя вверх.

– Не дерево, конечно. Но остальное? Да, кто-то вырезал эти полки, когда я была еще совсем маленькой.

Я была уверена, что мы находились на территории частной собственности, но забор можно было с легкостью перепрыгнуть – вряд ли владельцы пытались отгородиться от посторонних.

К тому же я подозревала, что именно благодаря им полки никогда не оставались пустыми.

В стволе старого дуба были вырезаны ниши шириной метр и высотой чуть больше тридцати сантиметров – самодельные полки, заполненные потрепанными экземплярами книг, которые не приняли бы даже в букинистическом магазине.

Именно здесь я заполучила первую энциклопедию средневековых пыток.

– Может, нам уже пора возвращаться? – внезапно и с неохотой спросила Сэди-Грэйс. – Что, если Кэмпбелл…

– Кэмпбелл хочет алиби, – перебила я. – Я понятия не имею, где она и чем занимается, но готова поставить на то, что чем дальше мы от гущи событий, тем лучше.

– Чем дальше мы, – подытожил Бун, – тем лучше алиби у Кэмпбелл.

Я попросила Лили включить камеру и озвучила собственное задание. Библиотека не библиотека, если не взобраться на нее.

– Что дальше? – спросила Сэди-Грэйс. На ее лице была грязь, в волосах запуталась трава, а на локте красовалась царапина, но она все равно выглядела так, словно только что была на королевской свадьбе – ну или вышла из сказки.

Я посмотрела на часы. Оставалось еще сорок минут до того, как водитель лимузина должен вернуться к участку, чтобы забрать нас.

– Думаю, мы заскочим на заправку, а потом закончим в «Холлере».

Не знаю, что это говорило обо мне или о первых восемнадцати годах моей жизни, но это было все, что я могла им показать. Пожалуй, по той же причине я не приезжала сюда до сегодняшнего дня.

– Что за заправка? – спросила Лили. В отличие от Сэди-Грэйс, она была жива и невредима после лазанья по деревьям. Кузине можно было хоть сейчас отправляться на бранч в клуб, только чуть-чуть поправив прическу.

– Заправка – это… – театрально произнесла я, – всего лишь заправка.

Все трое непонимающе уставились на меня.

– А вот «Холлер» – это бар.

– Твой бар? – спросила Сэди-Грэйс.

Я улыбнулась.

Когда я переступила порог бара, Трик узнал меня только со второго взгляда. Он удивился, но не подал виду.

– Как делишки?

Он присмотрелся к честной компании, которую я притащила с собой. Холеной, хоть местами и слегка запачканной грязью.

– Что там с правилом о несовершеннолетних [20] в моем баре?

Я знала его наизусть.

– Их никто не обслуживает, а если они будут создавать проблемы, ты отыграешься на мне, и мы улизнем через черный ход, если начнется драка.

– Умница! – Трик внимательно разглядывал меня. – Должен сказать, в тебе что-то изменилось, горе луковое.

Волосы. Ногти. Одежда. Компания.

– Не заставляй меня рассказывать во всех мучительных подробностях, как работает «Колыбель Иуды» [21] , – предупредила я. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь начал во всех красках расписывать, как преобразилась моя внешность – и жизнь.

Пока Лили, Сэди-Грэйс и Бун проходили в бар, я набралась смелости и спросила у Трика:

– Как там мама?

– С тех пор как она бросила меня на произвол судьбы два месяца назад?

Я бы не стала винить его, если бы он не взял ее обратно.

– Она вернулась домой, и можешь не волноваться, горе луковое, у нее по-прежнему есть работа. – Старик избавил меня от страданий. – Если уж на то пошло, у нее сейчас перерыв и она в подсобке.

У меня перехватило дыхание. Как бы я ни старалась убедить себя, что затеяла это путешествие ради Лили, я была не настолько наивной, чтобы считать простым совпадением то, что мама приехала домой сегодня и именно сегодня я тоже оказалась здесь.

– Спасибо, что взял ее обратно, – сказала я Трику.

Он вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Я бы не смог держать для нее это место так долго, но твоя… – Трик оборвал себя на полуслове.

– Моя кто?

Он молчал. А я вспоминала, сколько раз этот человек мог уволить мать, но не сделал этого. И сколько раз он присматривал за мной.

– Надеюсь, тебе там хорошо, – вдруг сказал Трик. – У твоей бабушки.

Я не говорила ему, где была. Мама никогда не упоминала свою семью, поэтому вряд ли она ему что-то рассказывала. А это означало, что он мог узнать о моем нынешнем месте пребывания только от бабушки.