Чтение онлайн

– Ты могла бы оставить его в покое! – резким тоном возразила я.

– Нет, – тихо отозвалась Кэмпбелл. – Не могла.

Два часа спустя, когда Дебютанток и Кавалеров распределяли по группам для вечерней доставки пожертвований, я все еще сомневалась, что Кэмпбелл сказала правду, заявив, что не могла оставить Ника.

– Сойер Тафт.

Я подняла глаза. Шарлотта стояла перед нами с планшетом в руках.

– Ты в пятой группе. Вы будете доставлять материальную помощь в дома престарелых.

Жена сенатора, не останавливаясь, зачитала имена остальных членов моей группы, в которую не вошли Лили, Кэмпбелл, Сэди-Грэйс или Бун. Видимо, комитет Бала Симфонии решил разделить нас, дабы оградить от неприятностей.

Я устроилась в машине с четырьмя другими членами моей команды – двумя Кавалерами и двумя Дебютантками, – и мне тут же не преминули напомнить, что за пределами моего ближайшего окружения блудная внучка Сойер Тафт все еще была чем-то вроде легенды. На меня обрушился шквал вопросов и высказываний, иногда не очень любезных.

Когда мы прибыли в первый дом престарелых, чтобы порадовать стариков всякими мелочами, я уже была готова сбежать.

К третьему я начала думать, что полная сенсорная депривация звучит очень даже неплохо.

К сожалению, мне не удалось отсидеться в тихом темном уголке, где не было ни вопросов, ни физического контакта. По какой-то непонятной причине из всей нашей группы именно меня назначили главной по обнимашкам.

– Это так мило! – Пожилая женщина крепко прижала меня к себе. – Только вот шоколад мне нельзя. – Она взяла книгу из своей корзинки и тихо спросила: – У вас есть что-нибудь, где поцелуев побольше?

Несмотря на то что мне не очень нравилось пребывать в статусе скандально известной Сойер Тафт, я получила удовольствие от оставшейся части нашего задания. Из трех домов, которые мы посетили, этот, последний, был, безусловно, самым престижным, но и его обитатели больше остальных нуждались в медицинской помощи.

И вот я скользнула в крайнюю палату, держа в руках последнюю корзину. Я поискала взглядом обитателя комнаты и обнаружила его на кровати. Три мысли промелькнули одна за другой.

Пациент лежал на кровати без сознания.

Пациент был подключен к целому ряду медицинских аппаратов.

Пациент был ненамного старше меня.

Я медленно подошла к кровати, крепче сжав корзину. Сколько ему? Двадцать один? Двадцать два? Его темные волосы выглядели недавно подстриженными, но что-то в постоянном бип-бип-бип на заднем плане подсказывало мне, что в момент стрижки он вряд ли бодрствовал.

– Привет. – Я как-то читала, что люди могут слышать, даже если находятся без сознания. – Не пойми меня неправильно, но ты либо очень крепко спишь, либо находишься в коме.

Ответа не последовало.

Наверное, мне следовало просто оставить корзинку родственникам пациента или же отдать ее кому-нибудь другому. Но я вдруг села у кровати и сама стала развязывать тщательно завернутый целлофан. Судя по замысловатому банту, корзинку упаковывала Сэди-Грэйс.

– Если ты не против, – сказала я темноволосому парню, – я недолго посижу тут и передохну.

Ответа, естественно, не было.

Я решила почитать ему книгу, которая лежала в корзине. Старушка, которой было мало поцелуев, оценила бы ее по достоинству.

Мы с Парнем-в-коме отлично проводили время, когда я услышала, как открылась дверь.

Я предположила, что это либо медсестра, либо кто-то из других участников Бала Симфонии.

Как оказалось, я ошиблась.

– Что ты здесь делаешь?

Повернувшись к двери, я замерла.

– Ник!

Это все, на что я была способна, увидев его на пороге.

– Что ты здесь делаешь? – повторил он.

– Еда, одежда, приятные мелочи и хорошая компания. – Я чувствовала себя полной идиоткой, но мне удалось кивнуть в сторону корзины на прикроватной тумбочке. – Такая фишка.

– А если я попрошу тебя уйти?

Это был не тот парень в поло, которого я встречала в клубе, не бармен с маскарада. В его тоне и позе не было агрессии, но и благодушия тоже. Маска вежливости спала.

– Мне жаль, что ты потерял работу. – Вряд ли я имела право говорить эти слова, но все же произнесла их. – Я знаю, что ты ничего не крал.

– Я бы спросил, откуда ты это знаешь, но мне все равно.

Он не улыбался, как и я. Было даже здорово, что ни один из нас не притворялся.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросила я. – Тебе?

– Вау! – Голос Ника эхом прокатился по стенам палаты. – Быстро же они тебя обратили. – Он фыркнул. – Могу я чем-нибудь помочь тебе?

Только когда Ник передразнил меня, я осознала, насколько это прозвучало в духе Лилиан. Или тети Оливии. Или Лили. Как будто я могла взмахнуть волшебной палочкой и все исправить.

– Должна же я была хоть что-то сказать, – ответила я сквозь сжатые зубы. Это было глупо и все равно ничего бы не изменило, но мы оба сейчас были здесь, а они с лежавшим в коме парнем были так похожи, что не оставалось никаких сомнений: они родственники. – Я знаю, кто тебя подставил, и…

– Замолчи. – Ник неспешно двинулся в мою сторону и остановился в изножье кровати. – Что бы ты ни хотела сказать, лучше молчи. – Он больше не злился, наоборот, в его голосе звучало что-то похожее на нежность. – Что бы ты ни знала, о ком бы ты ни знала – я не хочу, чтобы ты рассказывала мне. – Он помолчал. – И лучше будет, если ты вообще никому не расскажешь.

– Что? – Я не понимала его.

– Я хочу, чтобы ты держала язык за зубами.

Я хотела поспорить, но он не позволил.

– Ну и что, что я потерял работу. Ты видела это место? – Ник обвел рукой частную палату. – Думаешь, я мог бы позволить себе такое на зарплату парковщика? Или бармена?

Он не сказал, откуда у него деньги, чтобы оплачивать пребывание здесь. Вдруг до меня дошло, что я могла неправильно истолковать всю эту ситуацию с Кэмпбелл. А если она не пыталась ему навредить?

Если она пыталась помочь ему?

– Ты… – начала я.

– Нет. – Ник не дал мне закончить вопрос. – Но если бы я знал, что смогу устроить брата в подобное место, украв всего одну нитку жемчуга, я бы, черт возьми, так и сделал. – Он помолчал, дав мне время осмыслить эти слова. – Сразу после моего ареста анонимный благотворитель начал платить. Пока они продолжают давать деньги… – Ник посмотрел на меня, затем опустил взгляд в пол. – Если честно, мне все равно, во что это мне обойдется.