Чтение онлайн

Ник. Маки запомнил это имя на будущее.

– Хочу сказать, – протянул парень, обхватив прутья тюремной камеры и наклонившись к девушкам, – решетка тебе к лицу, Кэмпбелл.

Кэмпбелл. Дочь сенатора.

– Ник! – Нервная красотка встала на цыпочки. – Ты можешь помочь нам, Ник! Ты же в этом разбираешься. И знаешь людей, которые знают, что к чему.

Маки хотел просто постоять в стороне и понаблюдать, но эта фраза заставила его заговорить.

– Что за людей? – с подозрением спросил он.

– Мы тебе помогли, Ник, – сказала девушка по имени Сойер.

Парень – Ник – качнулся на каблуках и улыбнулся так, что Маки понял: все это доставляло ему очень большое удовольствие.

– Когда меня арестовали в первый раз? – спросил он. – Или во второй?

Если кому-то нужен был пластиковый пакет, ему достаточно было заглянуть на кухню семьи Тафт. Тетя Оливия была королевой зип-пакетов. Завладев шкафчиками Лилиан, она выделила для них целые выдвижные ящики – для каждого размера, для каждого вида. Их хватило бы минимум на год.

Взяв пакет, я открыла его, положила туда свою добычу и застегнула молнию. У сенатора Эймса были волосы политика – такие же хитрые. За целый месяц мне не удалось заполучить ни одного. Однако, к счастью, я состояла в команде, которая отвечала за кофе, так что в перерывах между его частыми поездками в Вашингтон мне не составило труда тайком вынести один из его кофейных стаканчиков.

– Что ты делаешь, милая? – Тетя Оливия умела быть удивительно бесшумной.

Я повернулась к ней и посмотрела на стаканчик в пакете.

– Ничего.

– Неужели? Вы, девочки, и правда думаете, что мне можно вешать лапшу на уши?

– Ладно, – со вздохом признала я. – Это кофейный стаканчик в пластиковом пакете.

Если сомневаетесь, констатируйте очевидное.

– И зачем может понадобиться использованный стаканчик из-под кофе? – Тетя Оливия то ли была озадачена, то ли что-то заподозрила – по ее фирменной южной улыбке понять было невозможно.

– Это риторический вопрос? – спросила я, чтобы потянуть время.

Тетя одарила меня взглядом, который обычно приберегала для Джона Дэвида.

– Нет, – ответила она.

Я решила импровизировать.

– Это рождественская традиция, – сказала я, взглянув на пакетик. После Дня благодарения меня вдруг осенило, что вся семья всячески избегает любых вопросов о том, как мы с мамой обычно отмечаем праздники.

Лили была не единственной, кто понял, что мама по-прежнему не отвечает на мои звонки.

– Кофейный стаканчик в пластиковом пакете – это рождественская традиция? – Теперь в голосе тети явно звучало подозрение, но лишь смутное.

– Это как носки, – выпалила я. – Для семей с ограниченным бюджетом. Печенье еще не остыло?

Я постаралась как можно быстрее сменить тему. Тетя Оливия весь день пекла сахарное печенье. Вся кухня была им завалена. Я потянулась за одним в форме леденца, но она легонько шлепнула меня по руке.

– Я еще не покрыла их глазурью, – отчитала она меня. – И я уверена, Сойер Энн, что ты не захочешь испортить себе аппетит перед ужином.

Этим вечером в «Нортерн Ридж» проходила ежегодная рождественская вечеринка. На нее допускались все члены клуба, а также семьи всех Дебютанток и Кавалеров Бала Симфонии. Всю прошлую неделю Джон Дэвид прожужжал мне все уши о том, сколько вкусностей мы сможем там отведать.

Насколько я поняла, имбирные печенюшки – пища богов.

Но я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать имбирное печенье, – и не ради одного пластикового пакета.

А ради двух.

– Я могу одолжить у вас губную помаду?

Тетя Оливия не сильно бы удивилась, попроси я ее побрить меня наголо.

– Лилиан хочет, чтобы сегодня вечером я надела красное платье, – сказала я. – Обычно я пользуюсь только прозрачным блеском для губ, но…

На глаза тети навернулись слезы, и она прижала меня к себе.

– Моя косметика в ванной. Бери и не стесняйся, милая.

Мне даже стало немного стыдно из-за того, что я напросилась в ванную, которую она делила с дядей, чтобы получить образец его ДНК.

– Я понимаю: тебе, должно быть, сейчас непросто, Сойер. – Тетя Оливия положила руки мне на плечи и ласково сжала их. – Я знаю: ты скучаешь по маме, но мы очень рады, что ты здесь. – Она снова повернулась к плите. – Я не люблю плохо говорить о других, но я готова свернуть шею сестре за ее выходки.

Сейчас было самое подходящее время, чтобы уйти, но желание защитить маму было слишком сильным.

– Она просто хочет, чтобы я вернулась домой.

Тетя Оливия достала из шкафчика миску и начала готовить глазурь.

– Это бойкот, вот что это такое. Либо ты даешь ей то, что она хочет, либо она вычеркивает тебя из своей жизни. Видит бог, это не в первый раз, но собственную дочь… – Осознав, что сболтнула лишнего, тетя Оливия резко оборвала себя. – Неважно. – Она снова повернулась ко мне. – Главное в том, что тебе здесь рады, Сойер. И так было всегда.

Я уставилась на нее, мысленно повторив ее последние слова.

– Что значит «так было всегда»?

На секунду мне показалось, что тетя не станет отвечать.

– Незачем будить призраков прошлого.

Это было в ее духе – ляпнуть что-нибудь, а потом закрыть тему. Всю жизнь мне твердили, что семья матери отказалась от нас. Мама была их позором, а я и того хуже. Они выгнали ее из дома. Они разорвали с ней все отношения.

Но теперь мама – единственная, кто не отвечал на мои звонки.

– Сойер. – Тетя Оливия нерешительно помолчала. – Прошлый год был тяжелым для Лили. Признаюсь, я сомневалась, как все сложится, учитывая твою… ситуацию… но то, что ты здесь, что ты часть нашей семьи, стало для нее настоящим благословением. Для всех нас. – Меня снова обняли. – А теперь ступай поищи помаду.

Тетя Оливия вывела меня из кухни и повела к лестнице. По пути я увидела семейную рождественскую елку. Украшения из дутого стекла и хрусталя висели вперемешку с самодельными, которые когда-то изготовили пухлые ручки маленьких Лили и Джона Дэвида. К каминной полке были прикреплены три носка: на одном было написано имя Лили, на другом – Джона Дэвида, а на третьем – мое.