Чтение онлайн

— Взаимно, — ответила Мэгги. — Ты будешь есть?

— Э… собственно, за этим и пришёл. И чтобы увидеться с нашей дочерью.

— Не похоже, что ты вообще ешь, — отрезала она. — Месяц как вышел из карцера? А всё таешь. Что с тобой, Микки?

— Это заговор? — спросил я.

— Мы переживаем, папа, — сказала Хейли. — Я позвала маму.

— Попробуйте сами, когда на вас вешают убийство, которого вы не совершали, — сказал я. — Это выматывает, где бы ты ни был — в камере или на свободе.

— Чем мы можем помочь? — спросила Мэгги.

Я промолчал, пока официантка приносила меню. Мэгги от меню отказалась: есть, мол, не будет.

— Значит, пришли сказать, что мне нужно есть, но сами не будете? — заметил я.

— Я знаю, эти ужины для вас особенные, — сказала она. — Как когда-то блины в «Дю-Пар», которого уже нет. Хотела увидеть тебя, понять, как ты, и дать вам с Хейли побыть вдвоём.

— Останься, — сказал я. — Мы всегда найдём тебе место.

— Не могу, планы, — ответила Мэгги. — Но ты так и не сказал: чем мы можем помочь, Микки?

— Ну… — сказал я. — Для начала передай своей коллеге, «Дане Эшафот», что она так мечтает засушить меня как трофей, что не видит сути. Набор…

Мэгги подняла руки, оборвав меня.

— Я про то, что мы можем сделать вне суда, — сказала она. — На работе — одна неловкость. Меня отстранили из-за конфликта интересов, но мне и не нужно читать материалы, чтобы понимать: ты этого не делал. И знаю, что выиграешь. Мы с Хейли в этом не сомневаемся. Но для этого ты должен быть в форме, а твоё состояние — ключ. Ты выглядишь паршиво, Микки. Прости, но я видела тебя в суде. Хейли сказала, что ты ушил костюмы, но всё равно — кожа да кости. Круги под глазами… Ты не выглядишь уверенным. Не похож на того Адвоката из «Линкольна», которого мы знаем и любим.

Я промолчал. Слова резанули, потому что были честными.

— Спасибо, — сказал я наконец. — Без шуток. Хорошее напоминание. Веди себя как победитель — и победишь. Простое правило, а я о нём забыл. Нельзя выглядеть побитым — и выигрывать. Думаю, дело во сне. Трудно заснуть, когда это висит над тобой.

— Сходи к врачу, — сказала Мэгги. — Пусть выпишет лекарство.

Я покачал головой.

— Никаких рецептов. Но что-нибудь придумаю. Может, закажем? Ты точно не останешься? Здесь неплохо кормят.

— Не могу, — повторила она. — У меня встреча. И я хочу, чтобы вы с Хейли сходили в суд. Она только что сказала: наблюдая за тобой, узнает больше, чем в священных коридорах университета. Я пойду.

Мэгги отодвинула стул.

— Спасибо, Мэгс, — сказал я. — Для меня это много значит.

— Береги себя, — ответила она.

И сделала неожиданное: поцеловала Хейли в щёку, обошла стол и чмокнула меня. Впервые за столько лет, что я и не вспомню.

— Пока, ребята, — сказала она.

Я смотрел ей вслед, помолчал.

— Её правда так называют? — спросила Хейли.

— Кого?

— «Дану Эшафот».

— Да, именно так.

Мы рассмеялись. Подошла официантка, и мы заказали по меню «счастливого часа»: Хейли — тако с лобстером, я — классический бургер с жареным луком, вспоминая про «кожу да кости», — хоть и обедал поздно.

За ужином больше говорили о её учёбе. Она на той стадии, когда право — прекрасный механизм, защищающий всех и справедливо карающий. Порывистое время — я его помнил: время идеалов и целей. Я слушал, улыбался, кивал. Мысли же уносились к Мэгги: её слова — и тот прощальный поцелуй.

— Теперь твоя очередь, — сказала Хейли.

Я поднял взгляд, картошка замерла на полдороге ко рту.

— В смысле?

— Мы всё обо мне да о высоких материях. А как насчёт тебя и реальности? Как дела в деле?

— В каком деле?

— Пааап…

— Шучу. Всё неплохо. Кажется, кое-что складывается. Я начинаю видеть, как удачно выстроить процесс. Был такой тренер — Беличик, в команде «Пэтриотс». За пару дней до матча расписывал первые двенадцать розыгрышей. Смотрел плёнку соперника, изучал привычки, прогнозировал оборону — и задавал сценарий. К этому я и веду: я вижу, как становятся на места свидетели и улики.

— Но выйти вперёд ты не сможешь, пока не начнётся процесс.

— Верно. Но я в целом понимаю, чего ждать. До суда четыре недели, многое может измениться, они могут удивить. Но сейчас я думаю о нашей версии, а не об их — и мне это нравится.

— Здорово. Я уже предупредила преподавателей, что мне нужно там быть.

— Не обязательно пропускать занятия. Приходи на открытие, а дальше я дам знать, если будет что-то стоящее. Потом — оглашение приговора и праздник.

Я улыбнулся, надеясь, что она поймает мой оптимизм.

— Папа, не сглазь, — сказала она.

— Это чему вас учат на юридическом факультете? — спросил я. — Как не сглазить дело?

— Нет, это будет на третьем курсе.

— Остроумная девчонка.

Мы вышли и разошлись. Я пошёл своей дорогой, но обернулся: посмотрел, как она идёт по площади. Уже стемнело, но кампус сиял. Она шагала уверенно, быстро. Я смотрел, пока она не исчезла между двумя корпусами.

Бишоп ждал там, где договорились. Я сел назад. Он протянул дешёвый раскладной телефон и сдачу.

— Перекусил? — спросил я.

— Был в «Тэмс на Фиг», — сказал он.

— Тоже бургер?

— Да. Куда едем?

— Подожди минуту, — сказал я. — Нужно сделать звонок.

На своём телефоне я нашел номер лос-анджелесского отделения ФБР и набрал его с одноразовой трубки. Ответил сухой мужской голос:

— ФБР.

— Мне нужно оставить сообщение агенту.

— Сейчас никого нет. Все ушли.

— Знаю. Передайте агенту Дон Рут.

— Сделаете это завтра.

— Это срочно. Конфиденциальный информатор. Завтра будет поздно.

Пауза растянулась, потом голос потеплел:

— Это номер для обратного звонка?

— Да. И зовут меня Уолтер Леннон.

— Уолтер Леннон. Понял.

— Попросите её перезвонить сейчас. Спасибо.

Я отключился и посмотрел на Бишопа поверх спинки.

— Поехали. Если она перезвонит — хочу быть в движении. Так нас сложнее отследить.

— Куда?

— К тебе домой. Сегодня я сам тебя подброшу — вместо того, чтобы ты возил меня и ловил такси.

— Уверен?

— Да. Поехали.